Наташа

Климай Александр Петрович

Великий лекарь шагнул навстречу сыну Пентсуфра, пытаясь скрыть свое замешательство:

— Сегодня я уже второй раз имею счастье видеть тебя, Аллей. Ты чем-то встревожен?

Аллей рассказал о причине своего прихода и о том, что его мучает. Лекарь внимательно выслушал его, еще раз осмотрел, проверил пульс:

— Боги покровительствуют тебе, Аллей, и твое чудесное исцеление подтверждает это. Я не вижу в твоем состоянии ничего опасного. Общее истощение организма вызвано многочисленными лишениями, которые ты перенес, но хорошая еда и мои целебные снадобья в несколько дней помогут тебе.

— Но почему же я ничего не помню?… Это волнует меня

больше всего. Какая-то война… — Аллей прервал себя на полуфразе. Он еще некоторое время разговаривал с лекарем, а потом отправился к Митран. Именно ее он решил подробно расспросить о прошлом.

Девушку он нашел в большом полутемном зале. Она сидела, выпрямив спину, как будто к чему-то прислушиваясь. Увидев вошедшего Аллея, она порывисто встала и быстро пошла к нему навстречу. Ее лицо светилось искренней радостью. Неизъяснимое очарование исходило от ее стройной фигуры, облаченной в голубоватый полупрозрачный хитон…

Мужское сердце не может остаться в такой момент равнодушным. С минуту они стояли, взявшись за руки и глядя друг другу в глаза. Девушка первой отняла руку и предложила сесть.

— Митран, я пришел поблагодарить тебя. Ты мне очень помогла, и сейчас я почти здоров, — он замолчал, встретив удивленный взгляд. — Я что-нибудь не так говорю?

Жрица кивнула.

— Митран, я все забыл, что было раньше — не помню. Великий лекарь говорит, что память со временем восстановится, но я хочу знать сейчас. Расскажи мне обо мне. Это паломничество… Что я там делал?

— Паломники поклоняются святым храмам, богам, очищаясь от грехов. Вижу, что много ты испытал, но боги не отвернулись от тебя. Иначе бы ничто тебе не помогло спастись, — проговорила жрица.

— А раньше, что было раньше?

— Ты старше меня, и я запомнила тебя занимающимся в школе жрецов. Ты изучал грамоту, астрологию, иногда посещал школу лекарей. Но когда подрос, науки надоели тебе, им ты предпочел развлечения, женщин. Твоему отцу трудно приходилось с тобой, ты стал совершенно неуправляем, и он отправил тебя в паломничество, считая, что это пойдет тебе на пользу, и, судя по всему, оказался прав. Ты вернулся другим человеком.

— А что нас связывало с тобой?

— Ты меня любил…

— Мы были близки?

Девушка покраснела и отвела глаза. Аллей вспомнил слова отца о том, что перед паломничеством хотел жениться на Митран, и теперь решил больше не затрагивать эту тему. Жрица была, несомненно, очень мила, но… сердце его молчало.

— Митран, что за война сейчас идет? — прервал Аллей затянувшуюся паузу.

— Она уже закончена. Вчера прибыл гонец от фараона. Войска ливийцев разбиты, и опасность больше не угрожает нам. Фараон с победой возвращается домой.

Аллей сидел, сложив руки на коленях и устремив в пространство невидящий взгляд. Тяжело и больно давалось ему воспоминание о прошедшем времени…

ГЛАВА 10

Прошло несколько дней. Здоровье Аллея восстановилось. Пробелы в памяти быстро были заполнены впечатлениями от обычной повседневной жизни в храме. Общение со жрецами, лекарями, паломниками, отцом, другими бывшими ранее близко знакомыми людьми придавало силу и уверенность в себе, и Аллей свыкся со своим положением…

Грань, разделившая в памяти прошлое и настоящее, стала постепенно размываться, и иногда Аллею трудно было решить: то, о чем он думал — это образ, возникший в результате впечатления от рассказа Митран о его собственной жизни, или же это его воспоминание,

прорвавшееся сквозь пелену забытья. В один из этих дней Пентсуфр пригласил сына для необычной беседы. По длинной узкой винтовой лестнице они поднялись в зал Отдохновения. Его стены были украшены изумительными росписями, представлявшими сцены быта древнего Египта: охоту, рыбную ловлю, сбор урожая, сцены отдыха и танцев во время великих праздников и, конечно, картины религиозных обрядов.

— Ты уже здоров, сын, — проговорил Пентсуфр, — пришло время посвятить тебя в наши государственные дела. Звезды указывают на то, что наступает благоприятный момент — боги нас не покидают. Здесь мы можем говорить спокойно, не боясь, что кто-то нас подслушает. В зале Божественного откровения ты видел семь белых колонн, покрытых рельефными изображениями, посвященных семи планетам — Меркурию, Луне, Марсу, Венере, Юпитеру, Сатурну и Земле. Да, да, — увидев недоуменный взгляд сына и опередив его вопрос, жрец повторил: — Земля — это тоже планета. Эти планеты оказывают влияние на человека и его судьбу. Кроме того, боги устроили мир так, что и созвездия при соответствующем своем расположении воздействуют на поступки людей, а иногда и предопределяют всю их последующую жизнь. Так случилось и с тобой. В ту роковую, но так счастливо окончившуюся для тебя ночь, я находился в Святилище и, наконец, с большим трудом смог разобрать слова заклинания, выбитые на каменной плите много веков назад. Двадцать лет я потратил на то, чтобы понять эти наставления, в которых говорится о возможности применения и управления силами природы… Многое мне еще не ясно, останется работа и для тебя. В течение двух недель каждое из созвездий набирает силу и достигает своего апогея по влиянию на людей к четырнадцатому дню. Есть только одна ночь и один день в году, когда созвездие, сконцентрировав свою энергию, посылает мощный импульс на землю, и тогда все люди, родившиеся под этим созвездием и уловившие его живительный поток, обретают как бы вторую жизнь. Та ночь была волшебной ночью для созвездия Скорпиона. Боги услышали мои молитвы, а жрица Митран, выполнив твою просьбу, исполнила волю богов. А теперь, сын, посмотри на это изображение, — Пентсуфр указал на красочную роспись в центре зала.

Юная темноволосая девушка, откинувшись назад и опершись на локти, полусидела на высоком ложе, над ней склонился жрец, держа в руках флакон мутного стекла и протягивая ей чашу с лечебным снадобьем. Над головой девушки, окруженной розовым сиянием, была изображена необычная маленькая пирамидка.

— Обрати внимание, как тщательно древний художник расписал ладонь девушки. Яркие краски не поблекли за многие годы, каждая черточка и точка, выполненная со скрупулезной точностью, прекрасно сохранилась. Рисунок на ладони тебе ничего не напоминает?

Аллей присмотрелся: череда точек и тире, сливаясь между собой, образовали две разорванные дуги линии жизни, а расположение точек повторяло графическое изображение созвездия Скорпиона на звездном небе.

— Человек, работавший над этой картиной, знал великую тайну, и он попытался сделать так, чтобы его потомки смогли постичь ее смысл, когда придет время… И вот для нас это время наступило. Сейчас мы с тобой пройдем в Святилище, где я тебе открою истину, понятую мною.

Покинув огромный ярко освещенный зал, отец и сын прошли по длинному прямому коридору, затем свернули в полутемный боковой ход, заканчивающийся лестницей, ведущей наверх. Поднявшись еще на один этаж, они оказались у дверей Святилища.