Настя 2

Журин В. А.

Викторию развязывали только на поесть и в туалет. От чего страх пронизывающей душу женщины все больше расползался внутри нее. Да, ей страшно до ужаса, до не унимающейся дрожи всего нутра и непроизвольно сжимающегося низа живота. В какой-то момент, сорвавшись от этого чувства она попыталась убежать отсюда. Из этого ужасного места постоянного страха, пропитывающего разум без остатка. Вот уж, не ожидала она что ее грубо и больно схватит Седой, засунув грязную тряпку в рот стянет руки и ноги какой-то веревкой. И этот мужчина все их ночи говорил ей о любви, предатель и очередной лжец.

Отвернув лицо от всех в сторону, Виктория беззвучно заплакала, чувствуя, как слезы, солеными ручейками

стекают по щекам. Как она так ошиблась в очередной раз, потянулась душой к человеку, а он с ней так обошелся. Она теперь у этих людей в плену да какие это люди, звери. Дикие, осторожные, молчаливые и страшные. Для них человека убить даже голыми руками это ничто. Зверская драка в тюремной камере, навсегда отпечаталась в ее памяти. Все поглядывают на эту тварь живучую, Настьку Суку. Сегодня она вместо того что бы давно сдохнуть, начала ходить. Вон как все засуетились, радуются, улыбаются. Привалило счастье в их коллектив. Вот только ей не радостно, что от этой кровожадной убийцы ожидать ей? Страх новой волной прокатился по душе женщины. Она чувствует, что если эта мадам прикажет, то ее просто убьют и хорошо если просто. А Седой, будет молча выть и переживать, но не станет ее защищать от этой твари. Как же ей обидно что даже бегущие ручьем по щекам слезы не смывают съедающую ее изнутри обиду, хоть жест какой в ее защиту сделал бы раз уж говорить нельзя на этих проклятых кластерах. А то, вся забота, сухой лапшой с вареньем пичкать. Да собирать что рассыпала на землю что бы эта уродина квазуха не шипела злясь.

Глава 8

Настя, сделав знак рукой на остановку их разношерстной группе, чуть высунувшись из-за наполовину сгоревшего деревенского домика она, сморщив носик от взметнувшейся с недогоревшего бревна черной золы в очередной раз запустила свой дар на сканирование местности и замерла от осознания что радиус ее дара составил около трех сот метров вот только двадцать минут назад было привычные сто и враз такое. Нервно сглотну и отхлебнув из полуторалитровой пластиковой бутылки живчика, женщина, повторила скан местности своим даром. Нет, она не ошиблась, около трех сот метров, но так не бывает по крайней мере она о таком никогда не слышала. Ощутив накатившее головокружение, Настя выругалась про себя, вот ведь гадство, как некстати, толи еще не окрепла для такого частого применения дара, толи от увеличившегося потока нахлынувшей информации замутняется сознание. Наконец, сбросив с себя удивление и растерянность, Настя, указала знаком где на них расположена засада. Седой, проследив направление и указанное место, сразу сообразил о дальности ее дара. У него даже брови в верх приподнялись от удивления. На что женщина в ответ смущенно пожала плечами.

Она осталась приглядывать за Татьяной и Викторией, а Седой с Чехом и Галой отправились на ликвидацию караулившей их группы. Сразу было ясно что против них действует кто-то недостаточно опытный и это на просторах кластеров, очень мягко сказано. На это указывало все, начиная от поста наблюдения, расположенного в самом месте расположения группы до долетевшего до нее сигаретного дыма. Клоуны, считают если зараженных не видят в округе, то можно курить. Настя, оглядывая местность между делом покосилась на Викторию. Ей очень не нравился страх засевший в женщине. Похоже, что плохо дело, тот кто боится способен на любые пакости. Нужно указать Седому что бы глаз с нее не сводил, коли она ему дорога. Женщина, заметившая на себе пристальный взгляд, вздрогнув, поспешно опустила глаза в землю.

Вернувшийся минут через двадцать Чех, доложил шепотом.

— Так эта, мама, все четко сделали. Там пять человек было, троих живыми взяли.

Настя,

улыбнувшись мужчине, озорно подмигнула в ответ, от чего тот сам расплылся в белозубой улыбке.

— Пошли, глянем что там за гуси лебеди по наши души сидели.

Расположившись на старом, с остатками облезлого лака, деревянном стуле, Настя, внимательно смотрела в лицо брошенного к ее ногам, связанного в привычную “ласточку” мужчине, взиравшего на нее глазами побитой собаки с низу. Седой, присев на корточки, раскачиваясь с пятки на носок, расположился рядом с женщиной, посверкивая своими фиксами и перебирая между пальцами в татуированной руке, автоматный патрон. Чех, встал за спиной у пленного и привычно для всех пригладив свою рыжую бороду прикрыл глаза, приготовившись использовать свой дар ментата.

— Доброе утро.

Проговорила Настя негромко, улыбнувшись связанному.

— Да какое доброе. Ничего хорошего в нем не вижу. Может развяжите а. А то хребет трещит, сил терпеть уже нету. Что я вам сделать то смогу? Вы же нас размотали как детей.

Просипел жалобно, лежащий на полу мужчина.

— Напрасно ты не ценишь это утро. Солнышко играет своими лучиками, легкий ветерок пробегается по кластеру, а воздух подобно горному, свеж, красота и романтика.

Пленный на ее речь выставился выпученными от удивления глазами.

— Сам расскажешь, что да как или начать твои яйца вместе с остальным хозяйством прибивать к полу?

Внезапно сменила тему и впилась своим змеиным не мигающим взглядом, в глаза лежащего Настя. Мужчина, вздрогнув от такой резкой перемены в поведении женщины, нервно сглотнув, заговорил.

— Я Куцый, а там в углу Яма и Пепел. Мы из Лесной Сказки. Нас Депутат, безопасник тамошний, подрядил вас покараулить да Настю Суку захватить. Обещал за живую три большие красные. Вот в общем то и все. Больше мне и рассказывать то нечего.

Седой все так же мерно раскачиваясь в своей позе и безостановочно перебирая патрон, прохрипел.

— Тему фраерок ты складную лопочешь как по мусорскому протоколу. Но раз ты из Лесной Сказки, то по любому слышал или так, сечешь за базар между бродягами, кто по приказу вашего кума в Мирный недавно шустрил. Что бы в натуре, замутить не по-детски против Насти.

— Так тут и тайны нет никакой для местных. Все знают, такими делами хитрыми да скользкими у Депутата Хомяк занимается.

Стоящий за спиной пленника Чех, утвердительно кивнул головой.

— Слушай Куцый, а я не вкуриваю, у Депутата что, кроме таких вот фраеров как ваша кодла никого нет, чтобы значит с нами по-тихому рамс развести?

Продолжил разговор Седой с молчаливого согласия, пристально смотревшей на пленного Насти.

— Я точно не знаю, но говорят он пытался на охоту на вас подрядить Лысого с Бобром, да те заняты оказались. Там у них в командах матерые бродяги, все за тройку лет в Улье. Ну а вояки наши после последнего замеса у заброшенного завода сюда ни ногой, боятся, как бы из Мирного их не засекли.

Седой, явно что-то прикинув про себя озадаченно посмотрел на Настю. Та, в ответ недовольно скривила носик, явно поняв брошенный взгляд мужчиной.

— Слышь Куцый, фаршмак получается. За пахана нашего, ваш кум значится бабла вваливает без меры, а мы так, фантики пустые от конфет не приделах по полной значимся. Обида душевная, а за такую замуту отвечать надо.

Хрипящим голосом, впечатывал слова Седой в лежащего на полу рейдера.

— Так, а мы то причем, браток. Это все эти, держи морды мутят да власть между собой делят. Нам бы разойтись миром. Мы ведь вам и сделать то ничего не сделали. Ну попутал бес, на деньжищи большие позариться так, а кто бы устоял то. А, браток.