Насты
Шрифт:
И вот сейчас оппозиция наивно уверена, что если вместо нынешней власти посадить их лидеров, то те сразу изведут коррупцию? Сталин не извел, Рузвельт не извел, Черчилль не извел, Обама не сумел, в Китае постоянно расстреливают за коррупцию, а наша сраная оппозиция вот так возьмет и всю ее изведет, даже не запачкав ручки?
А еще тот же Щедрин сказал: «У нас в России воруют все. И при этом, хохоча, приговаривают: «Да когда же это все кончится?» Ну да, это же понятно когда, вот только проголосуйте за лидера нашей
Валентин проговорился, что на материале, который собрал с нашей помощью, можно не только докторскую защитить, но и вообще вырисовываются контуры исполинского труда, способного вывести его в десятку крупнейших специалистов по данной теме.
– Это самый правильный расчет, – горячо шептал он мне почти на ухо, чтобы не мешать Оксане и Зяме что-то ловить рядом на форумах, – ставка на молодежь, у которой силы и дурной энергии много, девать ее некуда, а мозгов, чего уж скрывать, ничтожно мало, хотя в этом возрасте все еще как уверены, что все на свете знают лучше своих профессоров.
– Аркадий Аркадиевич, – сказал я с досадой, – не говорите так красиво!
Он посмотрел на меня с великим удивлением.
– Это красиво?
– И заумно, – ответил я.
Он наморщил нос.
– Анатолий, учись языку будущего! В нем не будет места нашим «блин» и «насрать», все станут правильными и скучными. В общем, если молодым олухам польстить, наговорить сладких слов об их доблести, их понимании политической ситуации в стране, их ведущей роли в создании нового демократического общества, то можно увести хоть в пропасть, но наша задача – повести на ломку существующей власти, что намного легче.
– Что и делаем, – напомнил я сухо.
– Наши средства пропаганды, – сказал он, – создали усилиями киноактеров, писателей, художников, драматургов и политиков настолько благоприятный образ Америки и в то же время донельзя отвратительный облик российской власти, продолжая льстить обывателям, что мнят себя интеллигенцией, мол, как же не повезло такому талантливому, замечательному и одареннейшему народу, что у него такая власть! И как бы все жили хорошо и замечательно, если бы удалось от этой власти избавиться…
– Ну-ну, – сказал я, – продолжай.
– Теперь, – продолжил он, отвечая на мой призыв, – осталось направить эту кипящую негодованием молодую энергию на ломку этой системы! Дураки, к счастью, не задумываются, что будет потом. Им кажется, что стоит сломать эту власть, сразу станет хорошо и замечательно. Они не примеривают к себе ни судьбу Египта, ни чью-либо еще, и даже не понимают, что среди них нет ни лидеров, ни внятной политической программы, кроме лозунгов, что прекрасно, так как нам вовсе не нужно, чтобы на обломках этой власти возникла другая, демократическая и крепкая. Ее столкнуть будет посложнее, а сталкивать придется…
Я прервал настороженно:
– Постой-постой!
– А такое возможно? – спросил он. – Времени до сингулярности осталось маловато.
– И что?
Он прямо посмотрел мне в глаза.
– А тебе не кажется, что нужна не смена режима, а уничтожение всякой власти на данной территории?
Я помотал головой:
– Погоди-погоди. Что-то не понимаю.
– Тогда пока отложим, – сказал он мягко. – Кто-то называет это шоком будущего…
Через неделю я сам увидел в новостях сенсационное сообщение. Нашу группу «Срань Господня» оппозиция, впервые придя к соглашению, единогласно выдвинула на Международную премию культурного слияния народов и уничтожения границ.
Даже хитрый Зяма пришел опупевший, как только новость распространилась по инету, попросил налить ему стакан водки. Данил наполнил граненый стакан до краев, придвинул услужливо и приготовился смотреть, как хитрый еврей будет пить.
Грекор и Гаврик тоже подошли и уставились с интересом, однако Зяма взял стакан, повертел в пальцах и поставил обратно.
– Нет, отдайте Данилу. А у меня пурим, мне, увы, нельзя.
Грекор сказал разочарованно:
– Что-то у тебя пурим сорок раз в году!.. Так бывает?
– Разумеется, – ответил Зяма с великолепным высокомерием. – Ничего вы, гои, не понимаете. Пурим он на то и пурим, потому что!
Оксана спросила наивно:
– А что такое пурим?
Зяма сдвинул плечами.
– Да что-то такое в древности было. То ли сражение, то ли праздник. Надо в инете посмотреть.
Грекор хохотнул:
– Раньше в Библию заглядывали!
– Дикари, – ответил Зяма авторитетно. – Инет и есть теперь Библия. В нем, кстати, и та старая Библия тоже есть.
Данил передвинул стакан Грекору, тот, не чинясь, выпил, не отрываясь, довольно крякнул. Морда покраснела, на некоторое время вообще стала буряковой, потом медленно вернулась к своему малиновому цвету.
– Свиньи вы все, – сказал он с чувством. – И ты, Зяма, свинья, хоть и не ешь свинину…
Данил хохотнул:
– Это Зяма не ест?.. Скажи еще, и по бабам в субботу не ходит.
– Все равно свинья, – сказал Грекор. – Это же наших Люську и Марину выдвинули на такую премию! Ее называют Нобелевской премией культуры, а вы все еще не оценили значимости этого события!.. И не пьете, оба виолончелисты наши гребаные.
Данил сказал с сожалением:
– Все равно не дадут.
– Почему?
– Ну, это же очевидно…
– Откуда? – спросил Грекор. – Мне вот совсем не очевидно!
Данил сказал с неохотой:
– Ну ты же понимаешь, что культуры особенной там и не было. Ну, как ее понимать принято.