Наследство
Шрифт:
Начались приятные хлопоты. Обсуждали рестораны, кафе, кого пригласить. Оказалось, жениху приглашать особенно некого, родня в другом городе, друзьями здесь ещё не успел обзавестись. С моей стороны родни совсем нет. Набрали гостей человек шестнадцать.
Самое классное – это выбор свадебного платья. Симка хотела всё самое дорогое, а я выбирала поскромнее. Это же на один день всего, зачем деньги зря тратить? В итоге сфотографировали платье, которое
За месяц до свадьбы Валера погрустнел, исчезал по нескольку дней и ничего не объяснял. Нужно и за ресторан платить, и родителей встречать, платье скоро приедет. В день, когда собрались ехать за кольцами, Валера пришёл очень грустный и объявил, что свадьбы не будет.
Мам, вот знаешь, говорят: «Потеряла дар речи, глаза выпали, впала в ступор», – всё вместе взятое испытала на себе. Я сидела и молча смотрела в одну точку.
«Лен, у меня лейкоз. Я скоро умру».
Я с трудом проглотила стоявший в горле комок, и слёзы брызнули мне в ладони.
«Как это – умрёшь? Сейчас это успешно лечат. Давай пойдём в хорошую клинику».
«Ленок, милая моя. Я уже был в хорошей клинике и не в одной. Диагноз подтверждён. Уже слишком поздно».
«Не-е-ет! Этого не может быть! Почему такая несправедливость? Ты такой молодой. Я не верю, что ничего нельзя сделать».
Когда я выплакалась, прооралась и повозмущалась несправедливостью жизни, задумалась, к кому можно обратиться, перебрала в памяти всех знакомых, клиентов.
«Неужели нет никаких лекарств, химиотерапии? Я не разбираюсь в этом, но слышала, что так лечат».
«Лен, слишком поздно. Меня спасёт, может быть, пересадка костного мозга».
«Так надо искать донора, срочно!»
«У нас в стране это невозможно сделать быстро, мне предложили два варианта. Германия и Израиль».
«Соглашайся скорее, собирай документы!»
«А на что я поеду-то? Это три лимона будет стоить, не меньше».
– С деньгами было всё непросто. Кредит Валерке не давали. Он выплачивал ипотеку за квартиру в Уренгое. Там жили его родители. Было немного сбережений, тех, что на свадьбу. Теперь не о свадьбе надо думать. Жизнь человека под угрозой. И я, мам, решила. Решила отдать свои накопления и деньги от продажи дома тёти Зои. Ещё на пятьсот тысяч взяла кредит.
Валерка плакал, целовал мне руки и чувствовал себя страшно неловко. А мне так хотелось, чтобы он жил. Я была уверена, что лечение
«Как ты могла так поступить со мной? Ты же обещала, что всё разделишь пополам!»
«Сима, это непредвиденные обстоятельства. Я же не прокутила эти деньги».
«Да мне по барабану, на что ты их потратила. Я хочу получить своё. Ты не имела права! Наследство от тёть Зои нам двоим принадлежало. Ты сволочь!»
«Сима, если Валеру не отправить на лечение он умрёт. Я люблю этого человека. Он мой жених.
«Но он не мой жених. Ты даже не посоветовалась, не спросила меня. А ведь как складно звонила: это деньги нам на свадьбы, тут половина твоя, я ради тебя на двух работах работала, – передразнивая меня Симка. – Ты ради мужика обобрала свою сестру. Родную сестру!»
«Не переживай, Серафима. Я верну тебе всё до копейки. Очень скоро. Я заработаю».
«Да иди ты. Заработает она! Ты предательница. Я тебя знать не хочу больше и ухожу навсегда. Ненавижу! Ты как старая противная бабка. Плюшкин. Вот кто ты. Вечно копишь, отказываешь себе во всём. Посмотри, как ты живёшь! И вот нашёлся дурак. Только он не дурак, он аферист. Вот посмотришь, он тебя кинет. Вспомнишь ещё мои слова».
«Заткни-и-и-и-ись!»
– Мама, Симка утром ушла из дома. Сказала, что я ей не сестра и она уезжает в Москву. В этой дыре, тем более со мной, прозябать не желает. Она ещё наговорила массу гадостей и по поводу того, как я одеваюсь, как не слежу за собой, чем питаюсь. Её слова до сих пор у меня звучат в ушах. Страшно обидно. Самое ужасное, что Симка права. Валера пропал. Он исчез вместе с деньгами. И все попытки найти его были тщетны. Вот так я осталась совсем одна. Сестра ушла, жених обобрал и бросил.
Лена проснулась от боли в шее. Её голова лежала на согнутых руках на столе. Рядом стояла пустая бутылка, пепельница с бычками, источающая жуткую вонь, тарелка с засохшим сыром и хлебом и портрет мамы. «Боже, какой ужас! Как мне плохо, голова отваливается», – подумала девушка и поплелась в душ.
С момента исчезновения Валерия и ухода из дома Серафимы прошло полгода, а Лена не могла успокоиться. Её не отпускала обида, которая выжигала душу. А тут ещё это дурацкое наследство – дом в деревне, который надо переоформлять.
Конец ознакомительного фрагмента.