Наследство старого вора
Шрифт:
Не выпуская сжатого в кулаке кольца, она схватила бандита за протянутую руку и повалилась назад, в пропасть.
Бандит завопил благим матом и попытался вырваться, но Лина держала его руку крепко, и оба упали с крыши недостроенного небоскреба.
Лина дернула за кольцо, и они начали падать в бесконечность.
Девушка рвала кольцо, доли секунды стали длинными, как минуты, и свистящим в ушах потоком воздуха ее поднесло к падавшему рядом с ней бандиту, который визжал, как свинья, попавшая под колесо телеги.
Опустив голову
Лина неподвижно, как ей показалось после стремительного падения, повисла в воздухе и смотрела вниз, не отрывая глаз от быстро уменьшающейся фигуры бандита, размахивавшего руками, как крыльями.
В десяти метрах от здания стоял подъемный кран, которым доставлялись к прессу старые корпуса автомобилей, идущих в металлолом. По конструкции он напоминал козлы для распиливания дров. По далеко раздвинутым рельсам ходили две стойки, соединенные поверху решетчатой фермой, под которой был подвешен подъемный механизм с большим электромагнитом.
На скорости около ста пятидесяти километров в час Сергей Викторович Малыгин, он же Серега Малыга, он же Малец, врезался спиной в горизонтальную ферму, закрепленную на высоте восьми метров над землей. От удара его разорвало пополам, и его ноги вместе с задницей упали по одну сторону фермы, а вся верхняя часть - по другую.
Лина медленно снижалась и, когда ее ноги коснулись земли, не удержалась и упала на бок, потому что прыгала с парашютом первый раз в жизни. Рядом с ней опускался, горбясь и сминаясь, шуршащий невесомый купол параплана. Встав и разобравшись в застежках, Лина скинула с себя опутывавшие ее ремни. Не чувствуя ног, она подошла к валяющимся на земле окровавленным кускам человеческого тела и тупо уставилась на них.
В этот момент где-то за кладбищем взвыла сирена «Скорой помощи», и Лина, вздрогнув, сообразила, что сейчас ей нужно поскорее покинуть это место. Она торопливо пошла прочь.
Бильярдный стол, купленный Шервудом за девять с половиной тысяч долларов, стоял в большом зале на третьем этаже фазенды, и сквозь огромное окно, занимавшее целую стену, была видна ограда, а за ней муниципальный парк, в котором гуляли свободные американцы, а также их собаки и дети.
Девушки, долговязая Салли и пухленькая Джейн, лежали на огромной тахте, покрытой шкурой какого-то хищника, и, потягивая коктейли, лениво следили за тем, как Шервуд с Косовски ходят вокруг стола, комментируя свои действия малопонятными терминами.
Салли и Джейн торчали на вилле Шервуда уже вторую неделю. В первый день Косовски опозорился, по непонятным причинам оказавшись неспособным к активному сексу, но зато потом его былая ковбойская лихость вернулась
Шервуд не отставал от своего товарища, и Джейн только удивлялась тому, что сорокадевятилетний мужчина, по ее понятиям почти старик, ни в чем не уступает молодым парням, которым только дай.
На девятый день затянувшегося праздника плоти все уже немного устали, и теперь девушки расслабленно валялись на тахте, а мужчины занимались настоящим мужским делом. Косовски выигрывал третью тысячу долларов и приговаривал:
– Еще девятьсот девяносто семь партий, и с тебя миллион.
На что Шервуд отвечал:
– Не дождешься. Это я только разминаюсь. Бабы меня расслабили, но сейчас я соберусь, и ты увидишь, на что способен Майкл Шервуд.
И он положил чужого от двух бортов через всю поляну.
Зазвонил телефон, и Джейн, сняв трубку, сказала детским голосом:
– Але, кто это?
В трубке прозвучал незнакомый мужской голос:
– Майкла позови.
– Фу, какой грубиян, - ответила Джейн и протянула трубку Майклу.
– Майкл, это тебя.
Шервуд с неудовольствием положил кий и, подойдя к тахте, присел рядом с Джейн. Взяв в одну руку пухлое бедро Джейн, а в другую - трубку, он поднес ее к уху и раздраженно сказал:
– Я слушаю.
Сонни Альтшуллер по прозвищу Грин сидел в бархатном кресле, стоявшем у окна в одном из номеров гостиницы «Астория». За окном виднелся Исаакиевский собор, за ним - Медный Всадник, а чуть дальше уверенно катила свои тяжелые воды Нева.
Грин вздохнул и, уже зная, что разговор будет не из приятных, сказал жизнерадостным голосом:
– Здравствуйте, мистер Шервуд!
– А, Грин, это ты… Ну, что там у вас? Медальон забрали?
– Нет еще, - Грин старательно держал бодрый тон, - но скоро он будет у нас.
– Что значит «нет еще»?
– Шервуд завелся с полоборота.
– Я плачу деньги, отправляю вас, дармоедов, через океан, вы живете в шикарном отеле, а ты говоришь - нет еще!
– Да здесь черт знает что творится! Эти русские - просто дикари какие-то! Нас уже успели обокрасть, потом подбросили наркотики и чуть не посадили в тюрьму, а Дамбера избили русские гангстеры, в общем - кошмар. С Голубицкой-Гессер договориться не удалось, так что придется просто выкрасть вещь.
Шервуд побагровел и заорал в трубку:
– Твою мать! Если не будет медальона, я вас в бетонный блок упакую! Вместе, чтобы скучно не было! Вы что, не можете справиться с обыкновенной зассыхой? Яйца оторву! Если нужно, убейте ее, но медальон чтобы был!!!
Он бросил трубку, и Грин, услышав короткие гудки, сказал лежавшему на диване Дамберу:
– Старина Шервуд в бешенстве. Говорит, что мы можем убить эту рыжую девку, если нужно. А если мы не привезем медальон, то он нас самих в цементе похоронит.