Наследство старого вора
Шрифт:
– Это желваковские! Всех положили, я один остался.
Из- за двери послышалось:
– И тебя сейчас положим. Открой, Володенька…
Засова на двери не было и Мурзик понял, что пришел конец.
Он бросил трубку и выхватив из кармана «Макаров», наставил его в темноте в сторону двери.
Дверь, тихо заскрипев, приоткрылась на несколько сантиметров, и по полу кладовки прокатился какой-то предмет. Страх схватил Мурзика за обнажившиеся кости, и он понял, что это была граната.
– Суки, падлы!
– только и смог он вспомнить в такой важный в его жизни момент.
Через
Проходя мимо открытой двери, через которую было видно сидевшего на полу у батареи Садовского, Тихоня спросил у Березая:
– А с этим что?
Березай взглянул на человека, из-под задравшейся штанины которого был виден протез, и ответил:
– Менты освободят.
Они вышли в зал, и Березай сказал:
– Все, поехали дальше.
Глухарь отпер входную дверь, и они стали подниматься на улицу. Навстречу им на ступени шагнула какая-то помятая личность, направлявшаяся вниз, к Ботвиннику в гости.
Огромный Тихоня встал у личности на дороге и недобро сказал:
– Закрыто. Переучет.
Личность развернулась и уныло побрела в другое место.
Желваковские спецы уселись в машину, и Блэйд, заводя двигатель, сказал:
– Теперь в Купчино.
В Купчине, на улице Салова, в ее кривой и малолюдной части находился деревообрабатывающий цех. В одном из его помещений действительно стояли станки, высились штабеля досок, из которых четверо алкоголиков делали какую-то мебель, и было полно опилок и стружек. В общем - обыкновенная столярка.
Но лишь очень немногие знали, что все остальное пространство занимала тайная база Грыжи. «База» - серьезное и деловое слово. И поэтому правильнее было бы назвать это место складом, схроном, а то и просто малиной. Там, в коробках, мешках и ящиках хранилось награбленное добро. Отнятые и украденные у людей вещи. От телефонного аппарата до автомобиля. Шмотки, бытовые видики и слышики, швейные и стиральные машины, одежда - ничем не гнушались жадные до чужого братки, сами чувствовавшие себя благородными разбойниками. Им и в голову не приходило, что и пират, и корсар, и изящно звучащий флибустьер - все они попросту грязные, кровавые и жадные убийцы.
Кроме склада, там под высоким потолком были оборудованы просторные антресоли, где могли провести время братки, которым в силу обстоятельств необходимо было отлежаться под корягой. К их услугам были мебель и видики из числа отнятых и украденных, так что на антресолях было в определенном смысле даже комфортно.
Заведовал этим хозяйством Алексей Митрофанович Федюков, шестидесяти двух лет. В советское время он был завхозом. Страсть, а может быть, и талант к управлению имуществом сочетались в нем с непреодолимым желанием это имущество присвоить. Несколько раз он сидел по соответствующим статьям, выходил и снова становился начальником над чьим-нибудь хозяйством.
В каждой организации ему непременно присваивалось избитое, но бессмертное прозвище - Плюшкин, против которого он не возражал. Он
За цехом в землю была зарыта пустая цистерна емкостью сорок тонн. Когда-то в ней хранился мазут для котельной, но вот уже лет двадцать ею никто не пользовался, и о ней забыли. Люк, находившийся на уровне земли, был завален мусором и деревянными отходами. Грыжа нашел ей достойное применение, и теперь в сорокатонном пустом объеме хранились трупы тех, кого пришлось убить в процессе отъема денег и имущества. Трупов было то ли одиннадцать, то ли семнадцать - никто точно не знал. А охотников спуститься и посчитать не находилось.
В общем, хорошее было местечко.
Именно туда направлялись сейчас Березай и его рейнджеры.
Повернув с Бухарестской на Салова, Березай спросил:
– Ну что, по кофейку?
Предложение было одобрено единодушно, и «пятерка» свернула в карман, ведущий к площадке перед станцией обслуживания автомобилей. Напротив фасада станции выстроились ларьки, в которых можно было приобрести абсолютно все, что могло потребоваться для ремонта «Жигулей». Когда-то, в замшелое советское время, спекулянты запчастями толпились перед станцией и бегали от ментов и сотрудников ОБХСС. Теперь все они стали добропорядочными коммерсантами и с достоинством прогуливались около своих лавок, обращаясь к автолюбителям со стандартным вопросом:
– Что-нибудь ищем?
Поставив «пятерку» напротив ларька № 35, Березай вышел из машины и, пожав руку сидевшему на алюминиевом стульчике пожилому мужику с животом-арбузом, обменялся с ним несколькими ничего не значащими приветственными фразами. Войдя в главный вход и, повернув налево, рейнджеры оказались в кафетерии, где толпились испачканные благородной грязью автослесари и преданно глядящие на них клиенты.
Блэйд скорчил недовольную гримасу, но Березай поднял руку и издалека показал стоявшей за стойкой девушке четыре пальца. Узнав Березая, девушка заулыбалась и кивнула. Рейнджеры встали к одному из высоких столиков и закурили в ожидании кофе. Пока они ждали, Березай говорил о подробностях предстоящей операции и подчиненные внимательно его слушали.
В это время на базе Грыжи происходили приготовления к акции возмездия, направленной против Желвака и его людей, посмевших посягнуть на грыжевскую братву.
Четырнадцать бандитов чистили пистолеты, курили план, подбадривали друг друга описанием того, что они сделают с желваковскими пидарами, в общем готовились к налету. Объектом предстоящей акции Грыжа выбрал целый этаж в недавно отремонтированном за счет Желвака доме на Измайловском. В бельэтаже этого старинного дома располагались юридическая консультация, салон мобильных телефонов и компьютеров и офис строительной фирмы. Эти организации арендовали площадь, принадлежавшую Желваку, и теперь, по решению Грыжи, должны были быть уничтожены.