Наследство капитана Немо
Шрифт:
Мне показалось, что своды пещеры налегли мне на плечи.
— Да, — продолжал старик, — если вам нельзя вернуться тем путем, которым вы пришли, вы не выйдете отсюда.
— Он помолчал минуту и прибавил: — Может быть, ваше несчастье будет для меня счастьем.
— А как вы попали сюда? — спросил инженер.
Старик изменился в лице, привстал и сделал несколько шагов. Потом, опершись о стол, посмотрел Марицу в глаза и сказал резким, взволнованным голосом:
— Я не спрашивал вас, кто вы. Зачем вам знать, кто я? Чего
Старик замолчал и закрыл лицо руками.
Инженер ответил так, как сказал бы каждый из нас:
— Простите. Мы не хотели встревожить вас. Мы не будем беспокоить вас. Но мы охотно скажем вам, кто мы и как нас зовут. Скажите только, каким именем вас называть, ведь мы будем, как видно, долго вместе.
Старик помолчал немного и, опустив глаза, сказал:
— Называйте меня Мертвым; я буду вспоминать тогда, что, хотя я и с вами, я умер для света.
— Нет, — сказал Джиджетто, — лучше мы будем называть вас Хозяином; это будет напоминать нам о нашем приходе.
— Хорошо, зовите меня Хозяином, — согласился старик.
Инженер начал называть ему наши имена:
— Луиджи Бай, из Италии, флорентиец, по профессии — бездельник; Марсель Уберт из Сент-Этьенна во Франции, шахтер; я — Карл Мариц, инженер из Наталя; Питер Вандоэль из Миддльбурга в Трансваале, земледелец; Николо Галли из Ливорно…
Старик вдруг вскочил на ноги.
— Как? Как вы сказали? — воскликнул он, задыхаясь, схватившись руками за грудь. — Как?
— Николо Галли из Ливорно, в Италии…
Хозяин посмотрел на меня пристально, во все глаза, взял меня руками за голову и, всматриваясь в мое лицо, дрожащим голосом повторил:
— Ни-ко-ло Гал-ли! Ни-ко-ло Гал-ли! Точь-в-точь!
Он закачался и упал на диван.
VI. Кто он?
«Почему старика так взволновало мое имя? Почему он так пристально вглядывался в мое лицо? С кем он нашел во мне сходство?» Эти вопросы не давали мне покою. Я ждал, чтобы старик пришел в себя, чтобы спросить его об этом, и в то же время боялся снова встревожить его.
Он очнулся, обвел нас глазами и сел.
— Простите, друзья, что я испугал вас. Я очень слаб, — дрожащим, тихим голосом сказал старик.
Я не решился тревожить его расспросами.
— Да ведь вы сегодня еще ничего не ели, — вспомнил Джиджетто. — Там, в кухне, есть еще немного рыбы.
— Не нужно, у меня здесь есть то, что мне теперь необходимо.
Старик поднялся и, опираясь на Марселя, прошел в свою комнату. Он вернулся оттуда с бутылочкой беловатой жидкости в руках; откупорив ее, он поднес ее ко рту и сделал долгий-долгий глоток.
— На земле нет таких бальзамов. Эта жидкость восстанавливает силы чудесным образом. У меня есть еще три бутылки этого напитка; отведайте, — сказал Хозяин помолодевшим бодрым голосом.
Мы попробовали
— Вы сами приготовляете ее?
— Как она называется?
— В нее входит спирт?
— Это сок особого рода морской травы, — ответил старик.
— А как вы добываете его? — спросил я, в надежде, что ответ Хозяина хоть как-нибудь коснется волнующих меня вопросов.
Но он только пристально поглядел на меня и ничего не ответил. Я почувствовал себя разочарованным, мои товарищи — тоже. Наступило неловкое молчание. Джиджетто прервал его.
— Знаете, друзья, хоть мы и напились волшебного напитка, нам нужно будет сегодня есть. Идемте к озеру, — ведь здесь только и кушанья, что рыба.
Старик вздрогнул и вышел из задумчивости.
— Рыбу из озера нельзя есть; она имеет самый невозможный вкус.
— Как так? А та рыба, что мы ели вчера?
— То была морская рыба, отличнейшая кефаль.
— Морская, — воскликнул я с инженером в один голос.
— Вот именно. Что ж, идемте половим — Джиджетто прав: здесь рыба — единственная пища.
— Неужели же мы пойдем к морю?
Перед моими глазами замелькали блестки солнца на синей воде, беспредельное лазурное небо, белый парус вдали.
— Не думайте, — сказал старик, — что я поведу вас на берег моря. Мое море скрыто в густом мраке, рыбы в него заходят, но не живут.
— Значит, мы пойдем в ту подводную пещеру, что нарисована у вас на плане? — спросил Мариц.
— Конечно.
— В таком случае там должен быть выход?
— Да, на глубине сорока метров от уровня моря.
Искорка надежды, на мгновение блеснувшая, потухла.
— Ведь я говорил вам: если тот путь, которым вы пришли, закрыт для вас — вы никогда не выйдете отсюда.
Тут старик взглянул на меня. Что-то промелькнуло в его глазах; видно было, что он очень волнуется. Каждая черточка его лица дрожала — казалось, он испытывает жестокую внутреннюю борьбу.
— И все-таки вы должны отсюда выйти, — сказал он наконец.
Он резко встал и направился в комнату, где были рыболовные снасти.
— Идемте приготовим снаряды, — сказал он.
Я задержал Марица: мне хотелось поговорить с ним.
— Скажи, Карл, что мне делать. Те несколько минут, когда ты назвал старику мое имя, взволновали меня до глубины души. Волнение старика, сходство, которое он нашел во мне с кем-то; время, с которого длится его заточение, его итальянское происхождение, его тосканский выговор, все заставляет меня думать, что он имел какое-то отношение к моему отцу и к его исчезновению. Кажется, я не говорил тебе, что мой отец отправился в далекое плавание и что мы не имели с тех пор о нем никаких сведений. Пароход, на который он сел, благополучно прибыл в Гамбург, но отца моего и еще нескольких пассажиров на нем не оказалось, и нам ничего не удалось узнать о них.