Наследство Империи
Шрифт:
– Знаете, – сказала Игрейна сзади, с диванчика, – мне тоже хотелось, чтобы Брюс играл со мной одной. Ну, то есть, не то чтобы хотелось: такие вещи отсекаются моим контрактом. Но я иногда думала, каково это, когда хочется.
– Это как – отсекаются? – Кирилл поставил тарелку на деку и обернулся.
Девчонка сидела на диванчике с ногами и смотрела на него так, будто видела насквозь и забавлялась. Нет, ну женщины, они, понятное дело, инопланетяне. Но не настолько же!
– Как можно отсечь контрактом... ревность? Зависть? И что еще в таком
– Ничто не может нарушить у Мари чувство исключительности. Она должна побеждать во всех играх, лучше всех одеваться, и все мальчики влюблены только в неё, Спорим, вам знакомо, когда вас все пропускают вперёд?
– Знакомо, предположим. Но это неправильно.
– Разумеется, неправильно. Но таковы правила, против которых мы с Нормом не можем лезть. Мы можем их только обходить. Оставить отпечаток личности, скажем, который наложится на всю ее жизнь. У вас есть такой отпечаток?
Кирилл открыл рот и закрыл его.
– Сколько тебе лет? Нет, по правде?
– Технически – двенадцать. Что же до психики – вы ведь это имеете в виду? – господин отец Мари покупает только лучшее. Его мои харак... рекомендации устроили.
– И ты хочешь сказать, будто бежать вторым номером тебя не раздражает?
– Раздражает?.. Как это?
Кириллу захотелось стукнуть ее за ее улыбочку.
– У него кто-нибудь есть?
– Я не знаю. Я, – Грайни подчеркнула, – не знаю. Это, впрочем, ничего не значит. Норм – он из тех, кто называет кошку кошкой, даже если споткнулся об нее и упал.
– Как это? А!
– Если он считает, что в какую-то часть его жизни не следует совать нос маленьким девочкам, мы и не пролезем, как бы ни любопытствовали. У его контракта тоже есть свои непреложные условия.
– Да-да, я понял, папенька Мари покупает только лучшее. А мне, – решил капитан, ощутив прилив крови к ушам, – этот хмырь по барабану.
– Норм – он хороший.
– Даже слишком. Эй! Идите сюда, я тут ночью кое-чего подсчитал. Вам будет интересно.
Прибежали как миленькие. Игрейна потеснилась на диванчике ради Норма, а Натали прихватила с собой табуретку. Так. О главном надо думать, капитан, о деле, а не радоваться, что диванчик тесен для троих и вот эти двое хоть сейчас не оказались рядом, не соприкасаются плечами и бедрами, обдавая друг дружку жаром.
– Я сразу отказался от мысли, что тут записан код гиперсвязи, – начал он. – Не так уж много в Галактике трансляторов гиперроуминга, и все они контролируются правительствами. Ну, или почти все, если вспомнить Патрезе. В любом случае едва ли посредник может рассчитывать, что у того, кто исполнил заказ, есть выход на связь нужного уровня. Получить-то сигнал можно на любом стандартном устройстве, но упаковать и отправить – для этого нужна станция.
Норм сделал жест, подразумевающий, что технология ему известна.
– Патрезе располагал таким выходом.
– Больше не располагает. И, к слову, если я понял правильно, МакДиармид не собирался пользоваться
– Это же ничего не значит, – сказала Натали неуверенно. – Вспомните... двенадцать лет назад на Зиглинду напали именно из такого сектора. Того, что считался пустым и использовался как свалка. Станционная форма жизни. Да что там: достаточно прыжкового корабля...
– ...и он будет висеть в ожидании, вдали от всех баз, пока некий Брюс Эстергази не попадет в руки людей, которые не против его продать? Мой мозг отказывается воспринимать великую ценность подобной сделки. Не могу сказать, что такие вещи не практикуются, когда надо передать левый груз или диктатора в бегах. Но это не делается без предварительной договоренности.
– А не могут это быть сами координаты точки выхода?
– Я не знаю ни одной системы, которая могла бы представить их таким образом, а я знаю их все, поверьте.
– Но вы не позвали бы нас, если бы у вас не было никоей идеи, не так ли?
– Вы, Норм, ловите мои мысли на лету. Это, конечно, удобно, но – настораживает. У вас сейчас есть шанс рассказать нам правду. Мы ничего о вас не знаем, кроме того, что вы до невозможности круты. Колитесь.
Торжествующим жестом Кирилл сложил руки на груди. Тому некуда отступать. Некуда!
– До определенного момента моя история не представляет для вас интереса, – медленно произнес Норм, – Я несколько лет провел в тренировочных лагерях. По результатам тестирования был включен в состав особого подразделения Федерации. В реальные боевые действия вступил во время зиглиндианского конфликта. Наше прибытие спасло планету от уничтожения конкурирующей формой жизни.
– Я до сих пор полагал, что Зиглинду спасла стойкость и беспримерный героизм ее Вооруженных Сил, а также нестандартность некоторых решений руководства,
– Вооруженные Силы у них были что надо, – согласился Норм. – И Назгулов, – Натали вздрогнула, – я видел в деле. Впечатлен, что и говорить. Но к моменту нашего прибытия ВКС Зиглинды были настолько истощены, что могли держать только оборону близкого радиуса.
– Да вы бы еще дольше шли!..
– Наше прибытие позволило перенести бои на территорию противника.
– И ЗО на этом неплохо заработало, угу.
– У нас не политический спор, господа, – вмешалась Натали с отчаянием в голосе. – Там все закончено, слава высшим силам.
– После Зиглинды участвовал в спецоперациях против сепаратистов на Лорелее, Патриции и Ясоие.
– Тех, карательных? – Кирилл был сама невинность.
– Уж куда направляли. Некоторое время работал в антитеррористической бригаде «сайерет» без места постоянной дислокации. Получил звание сержанта. Уволен без пенсии и выходного пособия.