Наследство для двоих
Шрифт:
– Поглядим, – недружелюбно откликнулся Маккрей.
– Приятного аппетита, – бросил напоследок певец и пошел прочь.
Маккрей не спускал взгляда с Эбби, а она пыталась отделаться от неприятных мыслей. С трудом выдавив улыбку, она подняла бокал:
– Поскольку мы приехали сюда, чтобы отпраздновать твой успех, давай за него и выпьем.
– С удовольствием. – Он прикоснулся краешком своего бокала к ее.
Эбби сделала глоток бурбона, разбавленного водой, и обхватила запотевший бокал обеими руками.
– Ты до сих пор не поведал мне
На долю секунды ей показалось, что Маккрей насторожился, но это впечатление тут же рассеялось.
– Да, он принимал в этом участие с самого начала.
– Что ж, возможно, я ошибалась на его счет.
– О чем это ты?
– Он пытался помочь мне сохранить мою любимую кобылу, но получилось так, что ее выставят на торги вместе со всеми остальными. Честно говоря, я стала сомневаться относительно того, что он действительно старался мне помочь. Но теперь, когда он так здорово помог тебе, я думаю, что, наверное, была несправедлива к нему. Видимо, сохранить Ривербриз и впрямь было невозможно.
– И что же теперь?
– Не знаю, – потрясла головой Эбби. Ей показалось, что стены вокруг нее сжимаются, норовя раздавить. – Вряд ли мне удастся ее купить. Кобыла всегда стоит дороже, чем жеребенок, если только он не отличается какими-то выдающимися данными. А учитывая ее красоту и то, каких она чистых кровей, ее оценят в сумму от десяти до двадцати тысяч долларов. Может, даже больше. – Эбби попыталась улыбнуться. – Давай лучше поговорим о чем-нибудь другом. Эта тема для меня слишком тяжела.
– Я не говорил тебе, что мой помощник со следующей недели выходит на работу? Он пока еще на костылях, но управляется уже вполне сносно. А это значит, что мне больше не придется торчать на буровой двадцать четыре часа в сутки.
– Какая прекрасная новость!
20
– Она хочет прийти на торги? Что это значит? – спросила Эбби, трясясь от ярости. – Она…
Лейн поднял руку, чтобы остановить ее поток слов.
– Прежде чем возмущаться, вспомни, что торги открыты для всех желающих принять в них участие. И если она захочет прийти, то ты ей никак не сможешь помешать. Я предупредил тебя о ее планах только потому, что хочу избежать неприятных сцен вроде той, которая произошла здесь в последний раз.
Понимая, что Лейн прав – торги действительно были открытыми, – Эбби постаралась взять себя в руки, однако желчь просто пожирала ее изнутри.
– С какой стати? Зачем ей туда приходить?
– Она хочет приобрести некоторых лошадей, – ответил Лейн.
Все внутри Эбби замерло. Она боялась даже вздохнуть.
– Каких?
– Она не сказала.
А если одной из них была Ривербриз? Ярость Эбби превратилась в ледяное спокойствие. Впервые после того, как Лейн сообщил ей о намерении Рейчел прийти на аукцион, она вновь обрела способность
– Мне бы хотелось знать, что ты намерена делать, Эбби.
На какое-то мгновение ей показалось, что Лейна интересуют ее планы относительно лошади, но затем она поняла, что вопрос касался Рейчел.
– Ты же сам сказал, что это – открытый для всех аукцион. Скажи ей только, чтобы держалась подальше от меня и моей матери. У нас остались еще какие-нибудь вопросы? – ледяным тоном осведомилась она.
– Нет, похоже, мы обсудили все.
– Вот и хорошо. У меня еще много дел. – Развернувшись на каблуках, Эбби быстро пошла к конюшням. В ее мозгу родилась идея, но для ее осуществления понадобится помощь.
Она отыскала Бена в одном из загонов для жеребят. Он осматривал небольшой порез на колене одного из стригунков.
– Какой же ты неловкий, малыш, – укоризненно говорил Бен, обращаясь к животному. – Пора уже научиться тормозить, когда бегаешь, иначе весь будешь ходить в синяках.
– Мне нужно с тобой поговорить, Бен, – сказала Эбби, когда он освободился. Жеребенок поскакал на другой конец загона и спрятался за своей матерью, а затем осторожно высунул голову из-за ее крупа, боязливо косясь на Бена.
– Таких, как этот малыш, твой отец называл «ходячим недоразумением». Только и делает, что режется и обо все себя царапает. – Бен неторопливо вышел из конюшни и задвинул дверь.
Однако Эбби сейчас было не до жеребенка-неудачника.
– До аукциона осталось четыре дня, – начала она. – Лейн только что сказал мне, что конюхи, которых он нанял, приедут только послезавтра. До их появления нужно вывезти отсюда Ривербриз.
– Вывезти отсюда кобылу? – недоверчиво переспросил Бен. – Ну-ка повтори еще раз.
– Я хочу, чтобы ее не было на ферме, когда они приедут.
– Что ты задумала? – подозрительно спросил Бен.
– Я не задумала, а все обдумала, – проговорила Эбби. – Что ты делал, когда в начале второй мировой войны немцы вторглись в Польшу? Спасал лошадей и искал для них надежное место. Именно это я и хочу сделать с Ривербриз. Если ее не будет здесь, ее не смогут продать на аукционе.
– Это не одно и то же, Эбби. Сейчас нет войны. Если ты заберешь отсюда кобылу, это будет означать, что ты ее украла. Это нехорошо.
– Нехорошо? Как это я могу украсть свою собственную лошадь? А Ривербриз принадлежит мне! Что бы там ни было сказано в документах, ты же знаешь, что папа подарил ее мне, – уговаривала конюха Эбби, отчаянно стараясь держать себя в руках. Злиться, разговаривая с Беном, было бессмысленно.
– Это верно, – неохотно признал он, все еще чувствуя обеспокоенность ее предложением.
– Так неужели меня можно обвинить в краже собственной лошади? – Эбби уже видела, что Бен начал колебаться. – Мне нужна твоя помощь, Бен, но если ты откажешься, я и сама все сделаю.