Наследники

Роббинс Гарольд

— Еще кто-нибудь хочет повоевать за меня?

— Кто здесь задерживает очередь? — раздался властный голос.

Все мгновенно встали по стойке «смирно», к ним подошел лейтенант. Он остановился, посмотрел на лежащего солдата.

— Черт возьми, что здесь происходит?

Все молча стояли по стойке «смирно».

— Вольно! — рявкнул лейтенант. — Что происходит?

Никто не сказал ни слова. Он повернулся к Сэму:

— Эй ты! Что здесь происходит?

Сэм выдержал его взгляд.

— Он поскользнулся на ступеньке, сэр, — сказал он. — Я думаю,

что он ударился об нее головой.

Солдат на земле шевельнулся, его друзья помогли ему подняться. Лейтенант посмотрел на них.

— Отнесите его в санчасть, — велел он. Затем снова повернулся к Сэму: — Как твоя фамилия, солдат?

— Бенджамин, сэр. Сэмюэль Бенджамин.

— Придешь ко мне через тридцать минут, — лейтенант развернулся на каблуках и ушел.

Через полчаса Сэм стоял перед его столом.

— Вольно, солдат, — сказал лейтенант. — Где ты научился так драться?

Сэм посмотрел на него.

— Сэр, в нашем районе без этого нельзя было выжить.

Офицер заглянул в бумаги, лежащие на столе перед ним.

— А какого черта ты здесь делаешь с этими болванами? Почему ты не захотел стать офицером? По закону тебе могла быть предоставлена такая возможность.

— Сэр, я думал, это самый быстрый путь на фронт, чтоб воевать с немцами.

Лейтенант кивнул. Он снова глянул на бумаги и перевел взгляд на Сэма.

— Ты просто идиот, — он что-то быстро написал на листке бумаги, поставил печать и протянул его Сэму. — Ну-ка подпиши тут.

Сэм взглянул на него.

— Что это?

— Я подписал твой рапорт с просьбой послать тебя на офицерские курсы, — пояснил лейтенант. — Неужели ты думаешь, я пошлю тебя обратно в казарму после того, что случилось? Эти ребята свернут тебе шею еще до того, как ты увидишь немцев.

Через два часа Сэм уже сидел в автобусе, выезжавшем из лагеря. Он чувствовал облегчение после трех дней в армии. С него было достаточно. Быть солдатом — это не для него. Через три месяца он приехал домой в увольнение. На его погонах золотом блестели лейтенантские планки.

Мать посмотрела на него и разрыдалась.

— Что они сделали с тобой! — плакала она. — Ты такой худой.

Он стал поджарым, все его тело состояло из сплошных мускулов. Он весил всего семьдесят килограммов, такого веса у него никогда еще не было, и больше уже никогда не будет.

Он провел в Европе три года, но так ни разу и не увидел ни одного немца, ни разу не держал в руках винтовку, ни разу не выстрелил. Кто-то узнал, что он работал киномехаником, и всю войну Сэм крутил фильмы для солдат по госпиталям и домам отдыха.

Глава шестая

— Итак, ты герой, — сказал отец, поднимая гладильный пресс и обдавая паром лежащие на доске брюки. — Ну и что? У тебя все равно нет работы.

Сэм неловко сидел на стуле, глядя на отца. Лицо старика раскраснелось от жара.

— Я не герой, — возразил он.

— Со всеми этими нашивками на твоем кителе ты герой. — В голосе отца звучала уверенность, которая пресекала всякие споры.

Сэм сдался. Он много раз пытался

объяснить, что это всего лишь нашивки, обозначавшие разные театры военных действий: Северная Африка, Англия, Сицилия, Италия, Франция — их цвета блестели у него на груди.

— Сначала мы должны сделать так, чтобы ты выглядел как человек, — заявил отец. — А сейчас ты выглядишь ужасно.

— Я буду выглядеть как человек, как только высплюсь хорошенько, — усмехнулся Сэм.

— Ты никогда не сможешь выспаться. — Старик снял брюки с гладильной машины и повесил на плечики. — Пока не перестанешь каждую ночь гулять с девушками. Ты думаешь, я не знаю, почему ты не хочешь возвращаться домой, жить в комнате, которую мы приготовили для тебя? Нет! Ты лучше будешь жить в этой своей комнатушке в центре, где постоянно ездят машины и где страшный шум.

— Это не комнатушка, папа, это — квартира.

— Ты можешь называть это квартирой, но я называю это конурой. — Он снял с плечиков пиджак, положил на гладильную доску, обдал паром и посмотрел на часы. — Этот проклятый schwartzer [6] — выругался он. — Уже одиннадцать часов, а его еще нет! Как их можно брать на работу? Хочешь по-хорошему, а они гадят тебе на каждом шагу.

Он подошел к двери и выглянул на улицу, затем вернулся обратно.

— Его еще даже не видно! — Отец со злостью опустил пресс на пиджак. — Так чем ты собираешься заниматься? — спросил он. — Ты не хочешь идти на свою старую работу в кинотеатре «Рокси», ты не хочешь возвращаться домой, ты разбиваешь сердце своей бедной матери, Тебе уже почти сорок лет, ты уже давно не ребенок. Так чего же ты хочешь?!

6

Черный, негр (идиш).

— Надоело работать на кого-то, — ответил Сэм. — Я хочу купить собственный кинотеатр.

— Черт возьми! — Отец остановил пресс и посмотрел на сына. — Посмотрите, какая крупная шишка мой сын! Ну-ка скажи мне, где ты достанешь деньги?

— Кое-что сэкономил, — сказал Сэм.

— У тебя что, есть деньги? — спросил старик с сомнением. — И сколько?

— Около десяти тысяч долларов.

— Десять тысяч долларов? — удивленно повторил отец, даже забыв закрыть клапан с паром. Сэм видел, что отец поражен. — И где же ты взял столько денег? Может, ты сделал что-нибудь такое, за что тебя посадят в тюрьму?

— Нет, — улыбнулся Сэм. — Я просто откладывал часть своего жалованья, вот и все.

— Может, ты и не так глуп, как кажется, — сказал отец и перекрыл пар. — Этого достаточно, чтобы купить кинотеатр?

— Такой, как я хочу, достаточно, — сказал Сэм. — Если мне понадобится немного больше, я всегда могу занять.

Старик помолчал, потом повернулся к Сэму.

— Пообещай мне одну вещь.

— Что?

— Если тебе понадобится занять деньги, не ходи к чужим людям. Твои отец и мать не такие уж бедные, чтобы не смогли помочь сыну.