Наследники
Шрифт:
— Кто бы мог подумать!
Он воспринял это гораздо серьезнее, чем я предполагал.
— Ты ведь знаешь, что это так. Сколько мне пришлось всего сделать.
Загорелся зеленый, и я направил машину в сторону Санта-Моники.
— Сейчас это не имеет значения. Три года прошло. — Я бросил на него взгляд. — Куда тебя отвезти?
Он пожал плечами.
— Куда скажешь. Это твой город.
Я продолжал ехать.
— Наверное, ты спрашиваешь себя, почему я позвонил, — продолжал
Я ничего не ответил.
— Я чувствовал себя твоим должником.
— Ты мне ничего не должен, — быстро возразил я. — Весь капитал у меня. Твой капитал, капитал Синклера.
— Мог бы не говорить, что ты богат, — сказал он. — Все это знают. Но деньги — это еще не все.
Я повернулся к нему.
— Вы только послушайте его, — улыбнулся я. — Зачем же ты это сделал?
Его темные глаза сияли за отполированными стеклами очков в черной оправе.
— Я не мог поступить иначе. Я боялся, что все полетит к черту.
Я горько рассмеялся.
— А тут подвернулся я. Как раз тот парень, что надо. Отличная комбинация.
— Ты помнишь, что я тебе тогда сказал? Когда-нибудь ты будешь благодарить меня за это.
Я продолжал смотреть на дорогу, ничего не говоря в ответ. Хотя мне было за что благодарить его. Тут, правда, есть одно «но» — ничего этого мне не было нужно.
— Знаешь, как поется в одной старой песне? — спросил он. — Как больно тем, кого мы любим.
— Не надо петь. Еще слишком рано.
— Да-да, — сказал он с жаром. — Всем делаем больно. Думаю, тебе это непременно должно быть известно.
— Ладно, ты мне об этом сказал, и теперь я знаю.
Неожиданно он разозлился:
— Нет, не знаешь. Ты ничего не знаешь. Я помог тебе стать богатым. Так что не забывай об этом.
— Поостынь, Сэм, — оборвал я его. — Ты только что сказал, что деньги — это еще не все.
Секунду он помолчал.
— Дай мне сигарету.
— Зачем? Ты ведь не куришь. — Я ухмыльнулся. — К тому же я видел эту уловку раз тысячу, не меньше.
Он знал, о чем я говорю.
— Я хочу сигарету.
Щелчком я открыл отделение для перчаток.
— Бери.
Его пальцы дрожали, когда он неумело прикуривал.
Мы как раз съезжали по извилистой дороге мимо Мемориального парка Уилла Роджерса, направляясь к берегу.
Солнце стояло уже высоко, когда я повернул машину на север. Он хотел уже выбросить окурок в окно, но я жестом показал ему на пепельницу.
— Это сумасшедшая страна: сначала здесь сто дней подряд не выпадает ни капли дождя, и все выгорает, а затем, когда наконец выпадает дождь, он затопляет все вокруг.
Я улыбнулся.
— Все сразу не бывает. Куда тебя дальше везти?
— Тормозни, хочу размять ноги.
Я
Песок был белым, а голубая вода искрилась на солнце, волны мягко накатывали на берег длинными валами с венчиками белой пены. На берегу, возле маленького костра, уже сидели любители серфинга, некоторые из них были одеты в специальные гидрокостюмы. С ними были девушки, но парни даже не смотрели на них. Все они внимательно наблюдали за морем, прикидывая, какая волна будет подходящей.
— Сумасшествие какое-то, — сказал Сэм. — Эти ребята катаются на досках посреди зимы.
Я усмехнулся, стараясь зажечь сигарету. Дул легкий бриз, и я заслонил пламя рукой. Сэм похлопал меня по плечу. Когда я повернулся, спичка погасла.
— Ты знаешь, сколько мне лет?
— Шестьдесят два.
— Шестьдесят семь, — он поглядел мне в глаза.
— Ну, значит шестьдесят семь.
— Раньше я всегда уменьшал свой возраст и говорил, что мне на пять лет меньше. Даже тогда я был слишком стар.
Я пожал плечами.
— Какая разница?
— Я чувствую, что устал.
— Если ты никому не будешь об этом говорить, никто и не заметит.
— Мое сердце заметит.
Я посмотрел на него.
— Я уже не чувствую себя, как раньше.
Помолчав, я ответил:
— Поменьше надо трахаться.
Он усмехнулся.
— С этим давно покончено. Я даже смотреть на них не могу, голова кружится.
— Если ты хочешь сказать, что собираешься умирать, то мне все равно. Я никогда не считал тебя бессмертным.
Он уставился на меня.
— Зато я сам всегда так считал. — В его голосе звучала настоящая обида.
Я прикурил и отвернулся. Ребята уже пробовали воду, бриз доносил их голоса.
— Я продаю компанию, Стив. Я хотел, чтобы ты первым узнал об этом.
— А почему я?
— Ситуация похожа на ту, что была три года назад. Кроме тебя нет подходящей кандидатуры. Только сейчас все немножко иначе. Я не могу причинить зло тебе, а ты мне.
— Что-то не понимаю, — сказал я.
— Я хочу, чтоб ты вернулся.
— Нет. — Ветер унес мой ответ. — Я никогда не вернусь.
Он положил руку мне на плечо.
— Послушай меня. Послушай, что я тебе скажу.
Я молчал.
— «Паломар Плейт» даст мне за мою долю в компаниях тридцать два миллиона долларов.
— Ну так бери.
— Я бы взял, если б мог. Но это не все. Они хотят иметь определенную гарантию, а я ничего гарантировать не могу. Но они согласны принять тебя вместо меня.
Я долго молча смотрел на него.
— Меня это не интересует.