Наследники

Роббинс Гарольд

— И держись подальше от нью-йоркских женщин. Я ревнивая.

— Знаю, — я рассмеялся и вошел в здание.

Но аэропорт закрыли из-за тумана, а в час ночи по радио объявили, что до утра все рейсы отменяются. Я» поймал такси и поехал домой.

Она крепко спала, свернувшись клубочком, сбросив с себя простыню. Такая по-детски беззащитная, что я поневоле улыбнулся. Вместо меня могли бы прийти грабители, а она бы не заметила никакой разницы. Я поднял простыню, осторожно укрыл ее.

Разделся в темноте,

прошел в ванную, закрыл дверь, прежде чем зажечь свет.

Включил воду, бросил рассеянный взгляд на ее туалетный столик. Обычно его заполняли многочисленные флаконы и тюбики. Сегодня к ним добавилось кое-что новое: чайная ложка, обожженные спички, шприц.

Рядом со шприцем лежал маленький конверт. Я взял его, заглянул внутрь. Увидел несколько пакетиков. Достал один, раскрыл. Его наполнял белый порошок. Я коснулся порошка пальцем, сунул его в рот. Язык онемел от горечи. Героин.

И тут все встало на свои места. Ее нервный срыв в день, когда не пригнали машину. Странный взгляд в тот вечер, когда она попросила забрать ее. Временами невнятный выговор, словно язык у нее стал втрое толще.

Для всего этого только марихуаны не хватило бы.

И все же я не мог в это поверить.

Схватил полотенце, сунул под горячую воду, отжал и вернулся в спальню. Сдернул с нее простыню. Зажег все лампы.

Она в испуге проснулась.

— Стив!

Я схватил ее за запястье, вытянул руку. И начал тереть мокрым полотенцем локтевой сгиб.

Она попыталась вырваться.

— Стив! Ты сошел с ума?

Не отвечая, я крепко держал ее за руку. Грим остался на полотенце. Я же смотрел на белую кожу. Со следами от уколов. Вдоль лилово-синих вен.

Я швырнул полотенце на пол.

— Черт побери! Ну какая же ты дура!

Моя Дорогуша была наркоманкой.

Глава 12

Я сидел у стойки бара в гостиной, с бокалом виски в руке. Услышал ее шаги. Но не повернулся.

Она подошла, села рядом.

— Стив?

Я не посмотрел на нее.

— Что?

— Я не наркоманка. Честное слово. Я колюсь лишь когда мне одиноко. Тебя нет, а уснуть я не могу.

— Не лги мне, Мириам, — я повернулся к ней. — Я насчитал на левой руке восемь проколов. Сколько их на правой?

— Я могу в любой момент отказаться от героина.

— Кого ты хочешь обмануть, Мириам? Ты хоть раз пыталась?

— Я тебе докажу, — она раскрыла ладонь, показала мне маленькие пакетики. Соскользнула со стула, обошла стойку бара. Пустила воду и начала высыпать в раковину содержимое пакетиков.

Я перегнулся через стойку, взял у нее один пакетик.

Открыл и попробовал, что же внутри. Пищевая сода. Пакетик я вернул ей.

— Мне еще не доводилось встречать наркомана, который мог бы высыпать свой драгоценный «порошок» в раковину.

Она

уставилась на меня. Выключила воду.

— Я тебя люблю. Ты это знаешь?

— Конечно, — голос мой сочился сарказмом. — Но еще больше ты любишь героин, — я добавил в бокал шотландского, пересек комнату, сел на диван, лицом к окну. Передо мной сверкали огни Лос-Анджелеса. Но сегодня их вид ничем не радовал меня.

Она подошла, встала передо мной.

— И что ты намерен делать?

— Ничего, — я посмотрел на нее. — Это твои трудности, не мои.

Ее глаза наполнились слезами.

— Не отталкивай меня, Стив, — она опустилась передо мной на пол, обхватила руками мои колени. Тело ее затряслось от рыданий. — Помоги мне, Стив. Пожалуйста, помоги.

Она схватила мою руку, начала покрывать ее поцелуями. Горячие слезы жгли кожу.

— Помоги мне, помоги, помоги, — бормотала она.

Я глянул на нее. И чуть не заплакал сам. В конце концов, совсем недавно она была еще девочкой. Я погладил ее по волосам.

Она поймала мою руку, приложила к щеке.

— Что же мне делать? — голос ее переполнял ужас.

Я молча смотрел на нее.

— Скажи мне, Стив.

— У тебя три возможных пути. Но ни один тебе не понравится.

— Скажи мне, Стив.

— Во-первых, ты можешь вернуться в Нью-Йорк и сказать родителям. Они тебе помогут.

— Нет. Мама умрет, если узнает.

— Во-вторых, уехать в Англию и встать там на учет.

По крайней мере, ты будешь получать наркотики под врачебным контролем.

— Нет. Я не хочу уезжать от тебя. Ты будешь здесь, а я там. И я не смогу приезжать к тебе.

— Третий путь самый тяжелый, — она ждала. — Лечь в Виста-Карлу, — так называлась лучшая частная клиника для наркоманов. И самая дорогая. Они предлагали все последние научные достижения. Как медикаментозные, так и психиатрические. — Утром.

По ее телу пробежала дрожь. В глазах застыл страх.

— Другого пути нет?

— Разумеется, есть, — резко ответил я. — Оставить все, как есть. И медленно сползать в навозную жижу.

Она по-прежнему молчала. Я зажег сигарету, дал ей, закурил сам. Лицо ее прорезали морщины, которых раньше не было.

Сигарета догорела почти до кончиков пальцев, прежде чем она заговорила.

— Если я это сделаю, ты меня не бросишь?

— Нет.

— Ты будешь приезжать ко мне?

— Да.

— Правда?

Я кивнул.

— Без тебя мне это не удастся. Я знаю.

— Ты справишься, — я обнял ее. — Я тебе помогу.

Виста-Карла располагалась на пологих холмах неподалеку от Санта-Барбары. Мы приехали туда к полудню.

Если бы не металлический десятифутовый забор вокруг да охранник у больших ворот, клиника легко бы сошла за загородное поместье какого-то богача.