Наследники легенд

Шевченко Ирина

Я подумала, что неплохо было бы их оставить вдвоем, но тут вышел из темноты лорд Лестеллан, остановился в нескольких шагах, не приближаясь, но и не уходя, и я тоже решила задержаться. На всякий случай.

– А еще… – начала Вель, но Буревестник не дал ей договорить.

– Держи. – Он протянул ей какую-то шкатулку. – Най купил в кармане. Хотел тебе подарить.

– Най? – Она недоверчиво потянулась к резной коробочке. – Мне?

Откинула крышку, и зазвучала музыка, такая же фальшивая, как и улыбка Сэллера.

– Я еще про медальон хотела спросить. – Авелия захлопнула шкатулку. –

Вы не знаете? Я его весь год не снимала, а теперь его нет.

– Не знаю, – ответила я.

– Понятия не имею, – стопроцентно соврал Буревестник.

– Пойду у ребят поспрашиваю.

– Сэл, что ты делаешь? – спросила я у друга, когда она направилась к костру.

– То, что должен.

Наблюдавший эту сцену со стороны Лестеллан кивнул. Не радостно, не удовлетворенно – просто кивнул.

– Я думала, когда мы выберемся из Башни, сумасшествие закончится, – жалобно выдавила я, уткнувшись в плечо Сумрака.

Мы ушли от лагеря достаточно далеко, чтобы никто ничего не увидел и не услышал. Расстелили на траве одеяло.

– Дэви, Лара, – позвала я так, как дома звала их к завтраку.

Сначала появилась малышка, а за ней и сын. Шел, понурившись, словно знал, о чем я хочу спросить.

– Зачем ты это сделал, малыш? – Я усадила его рядом. – Зачем ты сказал, чтобы он помог ей? Чтобы вмешался во время?

– Так нужно, – ответил он, не поднимая глаз.

– Но зачем, милый? Ты же видишь, как теперь все…

– Не ругайся на Дэви, – встала на защиту брата дочурка. – Он знает, как надо!

Маленькие мои, любимые. Все-то они знают! И ведь знают же… Я сгребла обоих в охапку, а Лар обнял нас всех.

– Я же не ругаюсь, – целовала я замызганные мордашки: носики, лобики, щечки. – И не собиралась ругаться. И не буду.

– Честно не будешь? – отстранившись, посмотрел на меня сын. – Что бы я ни сделал?

– А что ты сделал? – насторожился Сумрак.

Дети переглянулись.

– Милый, скажи, – прошептала я вкрадчиво. – Я не буду ругаться. И папа тоже.

– Не буду, – пообещал Иоллар, понимая, что все равно бесполезно.

Дэви вжал голову в плечи, зажмурился и скороговоркой выдал:

– Я забрал с собой Тина.

– Что? – одновременно воскликнули мы с Ларом.

– Забрал Тина, – повторил сын.

– И где же он? – спросила я ошарашенно.

– Здесь. – Малыш коснулся лба. – И здесь, – положил руку на грудь. – Со мной.

Мы пораженно умолкли, не зная, что тут сказать.

– Он не хотел уходить, – продолжил Дэви. – Боялся. А мне совсем не тяжело поносить его немножко. Тин же меня носил, когда я был маленький? Теперь наоборот.

– И как он… там? – выдавил из себя Ил.

– Он спит. У него была такая долгая жизнь, что он сам не знал, как устал. А сейчас может отдохнуть. Когда проснется, будет рассказывать мне сказки.

Сын был счастлив, но я при всей любви к Тин-Тивиллиру этого счастья не разделяла.

– Дэви, солнышко, пойми, Тин – демон. Он… Я даже не знаю… Он может тебе навредить. Нечаянно, конечно. Я знаю, как он тебя любит, но…

– Не бойся, мамочка. – Сын обнял меня за шею. – Он мне не помешает. И ничего не сделает. Это

же Тин. Он будет рассказывать мне истории, а я носить его, чтоб ему не пришлось уходить в Бездну. А потом, когда я подрасту, буду еще немножко курить для него – Тин сказал, что ему не хватает трубки.

– Ну, уж нет! – возмутилась я, отрывая от себя ребенка и удерживая его на вытянутых руках. – Дэвигард, ты должен пообещать мне, что никогда не будешь курить!

– Ну ма-ам…

– Нет! Никогда!

Демон в голове – какие мелочи. Чем бы дитя ни тешилось… лишь бы не курило.

Утро для уснувшего у костра Сэла началось с голосов, один из которых он теперь мечтал никогда уже не слышать. Мэт что-то горячо доказывал Авелии… Рейнали. Теперь это имя шло ей больше: волосы собраны, голубое атласное платье, на открытой шее вместо потерянного медальона – нитка жемчуга. Принцесса. Вряд ли предусмотрительность лорда Лестеллана заходила так далеко, чтобы озаботиться новой одеждой для внучки, но с даром управления пространством, наверное, ничего не стоит подогнать по фигуре один из нарядов королевы. Сэллер думал об этом и прочей подобной ерунде и не сразу понял, что уже минуту не отводит от девушки взгляда. Хорошо, что она не заметила.

– О Буревестник! – обрадовался его пробуждению Заноза. – Хоть ты подтверди высочеству, что она меня у Черты поцеловала.

– С чего мне было это делать? – недоумевала Вель.

– Да кто ж вас, принцесс, разберет?

Кажется, Зэ-Зэ по старой памяти схлопотал подзатыльник за ёрничество, но Сэл этого не видел: ушел искать Лара и Галлу.

Иоллар обнаружился у шатра эльфов: вполне мирно обсуждал что-то с Лестелланом.

– …В кармане живет немало людей, – услышал маг, подойдя поближе. – Из-за резкой смены сезонов год обещает быть для них голодным. Поля остались незасеянными, овощей и фруктов не будет. Неизвестно, как отреагирует на такой сдвиг скот и не будет ли мора…

Кто подумал об этом, кроме него? Наверное, и обитатели кармана еще не сообразили, чем грозит им внезапное потепление. Но Сумрак – это Сумрак. Память предков и собственные таланты прирожденного правителя. Может, зря он не помышляет всерьез о том, чтобы завоевать мир? Мир мог бы остаться доволен.

– И что вы предлагаете?

– В какой-то степени ответственность за случившееся несет ваша семья. А значит, Лар’эллан.

– От ответственности я не отказываюсь, – не спорил эльф. – Но бесплатные поставки продовольствия будут выглядеть странно как для подданных Леса, так и для жителей этих мест.

– Эти места, как вы выразились, изначально принадлежали Лар’эллану, и эти люди тоже его подданные. А о бесплатных поставках речи не идет. В кармане привыкли к оплате натурой, деньги там не так ценятся, и у многих имеются незадействованные средства. Город, я думаю, найдет золото или серебро для закупки продуктов и зерна. Деревень там немного, и несколько ярмарок спасли бы положение. Кроме того Вель… принцесса Рейнали провела несколько дней в замке графа Винсо. Она не помнит, но граф и его сыновья – изменяющиеся, они хорошо нас принимали, и ее высочество могла бы оказать небольшую ответную услугу…