Наследники легенд
Шрифт:
– Спать вы как будете, маленькие? – спохватилась я.
– Дэви придумает, – успокоила меня дочурка.
– А Тин?
Сэл поглядел на Сумрака, тот опустил голову.
– Как? – спросил понявший все друг.
– Быстро.
Ему не хотелось сейчас говорить об этом. Да и мне тоже. Хорошо, что подбежал от костра Лони, махнул рукой:
– Там Вель, кажется, проснулась.
Когда мы подошли, она уже сидела, закутавшись в одеяло. Едва скользнула по нам с Ларом настороженным взглядом и задержалась на Сэле:
– Я тебя знаю.
– Это здорово, – улыбнулся он в
– Ты брат Ная. Вы похожи. Только у него два глаза.
Буревестник застыл, всего на шаг не дойдя до нее, а Вель, поежившись, повернулась к Занозе:
– Мэт, чем меня так приложило? И где мы?
Тот, не зная, что ответить, посмотрел на нас с Илом.
– Наверное, дело не в том, – где, – нахмурилась я, – а в том – когда. Помнишь, какой сегодня день? Год, месяц, число?
Год она назвала верный. А вот с остальным не угадала.
– Двадцатое… двадцать первое апреля, да?
Мы пришли в Ясуну в начале мая…
Трудно представить, что почувствовал Сэл, когда понял, что эта девочка только что впервые в жизни его увидела.
Для разговора отошли от костра, присели в стороне. Авелия спрашивала, я отвечала, иногда что-то добавлял Лар, иногда – Сэл. Я не знала, кого из них мне было больше жаль: Вель, заново переживающую потери последних двух месяцев, или Буревестника, упрямо не глядевшего в ее сторону. Мне и самой было грустно от того, что мы теперь совсем чужие, и для нее не было ни того едва не окончившегося трагедией купания в озере у Ясуны, ни нашего последующего разговора. Она еще не сожгла собранные в боях уши и не простилась с ужасами прошлого. Еще не похоронила Белку, с которым, одним из немногих, была дружна в отряде. Не сплела тройную пространственную петлю. Не вела нас через Черту, разгоняя тени своим светом…
Когда она открыла глаза, для нее еще был жив Най и те чувства, что она к нему питала.
Но все же это была наша маленькая волчица. Минимум вопросов, минимум эмоций. Только горькая улыбка в конце моего рассказа:
– Значит, Башни больше нет? Это было бы хорошим воспоминанием…
Я не могла заполнить все пробелы ее памяти: сама не знала многого и слишком устала, чтобы расспрашивать мужа. Главное, все плохое кончилось. А с остальным разберемся.
– Мы все тебе обязаны, Вель.
– Можете начинать рассчитываться. Выпить есть что-нибудь?
За все время, о котором она теперь не помнила, я не видела, чтобы Авелия пила. А сейчас она плеснула из бутылки, отобранной Сумраком у Зэ-Зэ, в гнутую походную кружку самогона и выпила залпом, даже не закашлявшись. Налила еще.
– Не нужно. – Сэл отобрал у нее кружку. Хлебнул сам. – Тебе еще гостей встречать.
В отличие от него эльфов я сразу не почувствовала. Фразу о гостях поняла, лишь когда в десятке шагов от костра, где остались Мэт с ребятами, вспыхнули яркие факелы и, рассекая пространство, появились из пустоты Аэрталь с братцем в окружении десятка стражей.
– Я ищу свою внучку, – громко произнес черноволосый маг.
Вель поморщилась и за неимением кружки глотнула прямо из горлышка.
Лар поднялся и пошел навстречу прибывшим. Оставалось надеяться, у него хватит выдержки, но на всякий случай я пошла
– Ваше величество. – Муж поклонился Аэрталь. – Ваше… высочество, я полагаю? Простите, что не выказываю должной радости. Рассчитывал хотя бы недолго отдохнуть от встреч с вашим семейством, последняя мне не понравилась.
– Не забывайся, Сумрак, – процедил эльф. – Мне приходилось убивать и за меньшую дерзость.
– Хватит, Лест, – устало вымолвила Аэрталь, прежде чем Лар придумал достойный ответ. – Мы могли бы просто поговорить?
– Да, – согласился ее брат, меняя тон на более миролюбивый. – Но я хочу увидеть Рейнали.
– Авелия не подойдет? – спросила из-за наших спин Вель.
В свете факелов было видно, как она бледна, и темнело на рубашке пятно засохшей крови.
Лестеллан обеспокоенно рванулся вперед, враз перестав напоминать памятник высокомерию, и обнял девушку, что-то бегло скомандовав кому-то из свиты. Через секунду лар’элланский страж, опустившись на одно колено, протягивал Авелии плащ из темно-зеленого шелка. Набросив его на плечи, Вель оглянулась на застывших неподалеку ребят, с которыми больше года провела в сотне Арая.
– Чего вытаращились? Эльфийских принцесс никогда не видели?
Да, как бы там ни было, это наша Вель.
Мне хотелось уединиться с мужем и детьми, чье незримое присутствие я ощущала, но пришлось принять приглашение королевы.
В несколько минут эльфы разбили лагерь. Принц Лестеллан, очевидно, потратил немало сил на то, чтобы внутренний объем цветастого шатра в несколько раз превосходил внешние контуры, да и мебель: плетеные кресла, столик и софу, – не считая пары сундуков и горы провизии, протащили явно не без использования пространственных искажений. Для меня было странно, что в такой момент лар’элланский маг озаботился бытом, но членам королевской семьи, должно быть, полагалось путешествовать с комфортом.
Пока не возникло недоразумений, я сразу же объяснила Аэрталь и ее брату, что произошло с Вель. Лицо лорда Лестеллана вытянулось и застыло, а королева кивнула, что-то припоминая.
– Тэри тоже делал так. Еще до того, как… У него не было целительского дара, или он не хотел им пользоваться, а с временем выходило проще. Сохраняя тело в пространстве, он возвращал его на день или на год назад. Наверное, мог бы и старика превратить в младенца. Но это никогда не затрагивало сознания.
– Лорд Тэриан совершенствовал дар тысячелетиями. Глупо было бы ожидать таких же умений от человека, получившего этот дар в один миг.
Даже при обоюдном старании нормальной беседы не вышло. Мы с Ларом все же были злы за обман и попытку использовать нас вслепую, а Аэрталь, казалось, еще не определилась, рада ли она избавлению от зла Башни или скорбит по брату.
– Скажите, он страдал? – спросила она у меня, когда разговор разделился: мы с ней остались у стола, Лестеллан в стороне обсуждал что-то с Иолларом и Вель, а Сэл вообще ушел, предпочтя лар’элланским лакомствам сваренную на костре кашу.
– Думаю, Тэриан, которого вы знали, был мертв задолго до нашего прихода, – сказала ей я. – А тварь, пришедшая ему на смену, умерла незаслуженно легко.