Наследник
Шрифт:
Оскорбление и обида! Поэтому пришлось ограничивать «допуск к телу». Но я и прислуживать за столом Агро не заставлял, все-таки он уже не паж. Да и не вижу я в такой роли человека, который со мной на ратное поле выходит, а Агро уже выходит.
Поэтому Агро Кедрик накрывал мне на стол, и я отпускал его на прием пищи. Обычно он бегал к отцу, а когда не было такой возможности — кушал с кирасирами, которые всегда были подле меня.
Через несколько минут послышались приближающиеся шаги нескольких человек и голос моего друга:
— Господин, разрешите войти?
—
Сток откинул полог и шагнул в палатку. Вместе с ним в нагретое печкой-буржуйкой* пространство ворвался холодный ветер. Осень уже брала свое и по утрам стало заметно холодать.
* — «Буржуйка» — металлическая печь для обогрева помещений (также использовалась для готовки и подогрева пищи), популярная в первой половине XX века.
Правда, в моей палатке было весьма комфортно: обычная «буржуйка» оказалась тем еще «прогрессорством». Здесь, на Этерре, те, кто мог себе позволить озаботиться комфортом для себя любимого, использовали жаровни. Простые же люди грелись у костров или кутались в плащи и одеяла.
Моя командирская палатка была одной из самых больших в лагере. Здесь я и спал, и ел, и проводил совещания. Собственно, печка была, пожалуй, единственной роскошью. Кроме нее в палатке была лежанка, стол, стул и лавки. А! Вру! Еще стойки для доспеха и оружия, светильники на центральном столбе и рундук для вещей.
— Господин, к вам прибыл нарочный от Его Величества Рилиана II, — доложил Сток.
— Пусть зайдет, — я непроизвольно скривился.
Задолбали меня уже все эти чванливые индюки. Домой хочу! Долгий марш к Пустынным землям, почти десятица ожидания прихода войска тилинкитов и вот уже пятый день беспрерывных атак.
Устал, надоело и злость грызет от того, что теряю людей на войне, мне лично не нужной. Правда, интуиция подсказывает, что все скоро закончится и варвары уйдут на Север, в свои земли.
— Это возмутительно! — в палатку ворвался воин в железном доспехе. — Ваши люди посмели остановить меня!
За вошедшим тут же выросли два моих кирасира, а Сток и Тессен заняли место за моей спиной. Я, не вставая со стула, окинул вошедшего мрачным взглядом: кольчужный доспех, наплечники, наручи, поножи, в руках держит круглый железный шлем с бармицей, сюрко зелено-желтое с пурпурным быком.
— Вы кто? — все также, не делая попытки подняться, спросил я.
Мне было понятно, кто «пришел в гости», но приходилось периодически ставить на место вот таких особо прытких дворян. Да и настроение в последнее время было ни к черту.
— Барон Родерик тер Эттегри! — вздернул подбородок мой «гость». — Я прибыл по приказу Его Величества, а меня задерживают!
— О! Ваша милость, — я ухмыльнулся и, наконец, приподнял над стулом свой зад. — Вас вовсе не задерживают, задержание выглядит по-другому, вы уж мне поверьте. Мои подчиненные всего лишь соблюдают установленный пропускной режим. Присоединитесь к нашему завтраку?
— Увольте, достопочтенный, — барон брезгливо окинул взором накрытый стол.
Действительно, я питался практически тем же, что и мои
— Как пожелаете, — я указал Родерику тер Эттегри на лавку, стоящую напротив меня, и присел сам. — Слушаю вас.
Но барон и этим моим приглашением не воспользовался, поиграл желваками и продолжил:
— Его Величество обеспокоен тем, что ваша дружина еще не заняла свои позиции и выказывает вам свою обеспокоенность и неудовольствие. Немедленно отдайте приказ на построение!
— Милейший…
— Я вам не милейший! — взвизгнул сильванец.
— Как вам будет угодно, — сегодня я с трудом сдерживал раздражение. — Мне указан мой участок обороны в общем строю и поставлена задача не допустить прорыва противника.
— Я свою задачу выполняю и, смею надеяться, не хуже других. А вот как мне командовать своими людьми, указывать не надо, — я приморозил взглядом готового взорваться возражениями барона. — Передайте Его Величеству, что к моменту атаки тилинкитов мое войско будет в строю. Как всегда. И за стойкость моей дружины он тоже может быть спокоен. Как всегда.
— Уж я доложу, — прошипел барон и развернувшись вылетел из палатки.
Я лишь усмехнулся и продолжил завтрак. С рассветом в небе уже находится мой воздушный разведчик, благо ветер позволяет, да и дозор улан бдительно нес службу. Зря морозить своих людей я не собирался.
Наш лагерь находился сразу за холмом, на котором располагалась Ставка объединенного войска Коалиции. Я бы и ближе лагерь к позиции разместил, но Ставку мне не «подвинуть».
Полевой лагерь получился всем на загляденье, хе-хе. Так-то стандартный, какой мы обычно строим, но для остального войска — образцово-показательный. У остальных, ведь, как всегда «цыганский табор»: разноцветный, буйный и засраный.
Мы закончили завтрак, и я вызвал в палатку начальника инженерной службы.
— Корнет, заграждения передней линии восстановлены? — спросил я Душана.
— Да, господин, — крепкий коренастый мужчина, бывший глава строительной артели из Зингема уверенно кивнул головой. — Как рассвело, я своих мужиков поднял и сразу тудой погнал. Успели зробить усе до завтрака, я самолично проверил. Поваленные дрючки заменили и веревками между собой связали.
— Хорошо, Душан. Сейчас, когда все подразделения выйдут на позиции, ставь своих людей на охрану лагеря. Никого без моего разрешения не пропускать, — я погрозил ему пальцем. — Если что, сразу отправляйте ко мне нарочного.
— Не сумлевайтесь, господин, у меня нихто не забалует, — Душан потряс сжатым кулаком.
— Майор, — обернулся я к Стоку. — Выводи пехоту и стрелков к позициям. Можешь посадить их у костров, но при сигнале о появлении тилинкитов, чтобы моментально встали в строй.
— Гавейн пусть готовит медпункт, а уланы и кирасиры седлают лошадей. Оба конных взвода могут пока оставаться в лагере, но по сигналу наблюдателя — сразу по коням и на позиции, — я обернулся к Тессену. — Для вас — то же самое: седлаете лошадей и по сигналу — на позицию.