Наследник
Шрифт:
Нет, она против! Пусть едет один, заблудится или, еще лучше, пусть свалится с лошади в пруд. Да ведь пруд-то всего два фута глубиной — нет, ничего из этого не выйдет.
— Я согласна, — процедила Арабелла сквозь зубы. — Видно, ничего не поделаешь.
Он слегка приподнял черную бровь, совсем как это делал ее отец. Ее отец. Она почувствовала, как комок подступил к горлу. Проклятая боль! Ей было невыносимо тяжело, но она ненавидела печаль, затопившую ее душу, обнажившую ее горе, которое она так старалась скрыть.
Джастин заметил это, понял, что она не хочет, чтобы он видел ее слабость, и промолвил:
— Вот
— Лошадь графа, разумеется, — не задумываясь ответила Арабелла, все еще погруженная в свои печальные размышления.
Он не мог видеть ее такой понурой и грустной и потому насмешливо заметил:
— Вот как? А вам будет удобно впереди меня на лошади? Конечно, я не против, чтобы мы с вами сидели в одном седле — по крайней мере пока вы не растолстеете, — но бедное животное, думаю, будет не в восторге от того, что ему придется тащить на себе двоих.
Его слова возымели действие. Она резко вскинула голову и посмотрела на него так, словно хотела в сию же минуту сдернуть со стола скатерть, обмотать ее вокруг его головы и задушить его. Он ухмыльнулся, заметив ее бешеный взгляд.
— Вы сказали это нарочно. Вы знали, что я не имела в виду вашу лошадь, будь она проклята. Лошадь графа — это лошадь моего отца и…
— Вы имели в виду Люцифера?
— Вы это знали с самого начала!
— Что ж, я разрешаю вам оседлать Люцифера.
— Предупреждаю вас, что я хорошо стреляю, — выпалила она вне себя от ярости и вскочила из-за стола, сердито отпихнув в сторону стул.
— Я был бы вам весьма благодарен, если бы вы бережнее обращались с моей мебелью.
Она не могла найти достаточно язвительных слов, чтобы высказать свое возмущение. Наверное, это потому, что она ужасно устала. Арабелла могла только молча смотреть на него, испепеляя его взглядом.
Джастин поднялся из-за стола и подошел к ней.
— Ну довольно, мэм. Вам не кажется, что на сегодня уже хватит перепалок и взаимных оскорблений? Что касается меня, я считаю, что это вредно для пищеварения. — Она продолжала молчать, стиснув зубы, и он добавил с улыбкой: — Так и быть, я дарю вам Люцифера. Вскоре мы переименуем его в «лошадь графини».
— Ценю вашу прямоту, по крайней мере это сказано откровенно.
— Да, я бесхитростный малый.
Она хмыкнула — он готов был поклясться, что слышал ее смешок. Может быть, скоро Арабелла снова научится смеяться — печаль и горечь потери постепенно утратят свою власть над ней, и он ей в этом поможет, если, конечно, она позволит ему. Странно, но сегодня утром она уже не казалась ему злобной фурией и мегерой. Вчера, когда он впервые повстречался с ней у пруда, ему спросонья померещилось, будто он умер и попал в ад. Она растоптала его, унизила. «И как только мужчина сможет жить с подобной женщиной?» — подумалось ему тогда. Но сегодня — сегодня все было по-другому. Он почти рассмешил ее. Сегодня он слышал ее колкие замечания и мог убедиться в том, какой у нее острый и живой ум. Джастин вынул из жилетного кармана часы и взглянул на циферблат:
— Так мы едем, мэм?
— Да, — медленно промолвила Арабелла, не отрывая взгляда от ямочки у него на подбородке. — Едем.
Доктор Брэнион затаив дыхание смотрел,
Леди Энн в который раз спросила себя, куда запропастился Пол. Уже скоро вечер, а он до сих пор не сообщил ей, что случилось. Она подхватила розы и нарциссы и, подняв голову, оглянулась вокруг.
Она сразу же заметила его — он стоял неподалеку и смотрел на нее. Просто смотрел. Как долго он здесь стоит? Почему так смотрит на нее? Она вспыхнула до корней волос. Как это глупо — ей же тридцать шесть лет! Не пристало ей краснеть, как девчонке, только потому, что он смотрит на нее, — просто стоит и смотрит.
Господи, до чего же глупо она выглядит!
— Пол, как вы нашли меня? — почти выкрикнула леди Энн.
— Ваш Краппер весьма наблюдателен, он сообщил мне, где вы. Я только что подошел.
Он находился здесь гораздо дольше, но кому какое дело?
— Ах вот как!
Значит, он здесь недавно. Что за вздор ей приходит в голову! Она пожалела, что не может выругаться, как Арабелла. Стоило ей только подумать об этом, как она видела перед собой укоризненное лицо матери и кровь отливала у нее от щек. Дело в том, что ее дорогая матушка заставляла ее есть мыло всякий раз, когда она шепотом пыталась произносить самые безобидные из проклятий.
И что ей теперь сказать, чтобы не смутить его? Надо попытаться.
— Я подумала, что вы слишком заняты сегодня и не придете к нам.
Что ж, довольно правдоподобно.
— Смею вас уверить, что только неожиданное рождение тройни у моей пациентки помешало бы мне нанести вам визит. Позвольте, моя дорогая, я помогу вам нести это наводящее ужас орудие.
— Да, благодарю вас, Пол. — Она протянула ему садовые ножницы и вдруг осознала, что этот простой жест помог ей справиться с волнением. Господь Бог услышал ее. Да, все стало на свои места — перед ней снова был ее старый друг, которого она знала уже много лет. Ее старый друг. Какой безнадежностью веет от этих слов! И все же она не могла не заметить, как ладно сидит на нем коричневый сюртук. Глаза его были примерно того же оттенка, и их проницательный взгляд выдавал острый ум, наблюдательность и чувство юмора. Странно, но ей показалось, что сегодня его глаза блестят еще ярче, чем всегда.
Доктор Брэнион замедлил шаг, приноравливаясь к ее маленьким шажкам, и они направились мимо цветущих клумб к центральной лужайке.
— Как Арабелла?
— Вы имеете в виду ее самочувствие или отношения с Джастином?
Доктор усмехнулся и, улыбаясь, посмотрел на свою спутницу:
— Зная мою маленькую Беллу, могу предположить, что сейчас она полностью оправилась после вчерашнего и здорова, как тот вороной жеребец, на котором она носится по окрестным лугам. Что же касается Джастина… Я думаю, он сможет с нею справиться. Он достаточно умен. Я даже подозреваю, что он в совершенстве владеет стратегией и тактикой.