Наследник
Шрифт:
— Арабелла плакала, — возразила ему леди Энн. — Я до сих пор не могу поверить, но это так. Что стало причиной ее слез: она разозлилась на Джастина или на нее так подействовала смерть отца? Вы же знаете, она никогда не плачет. Мне кажется, это хороший знак.
Она повернулась и, кивнув мимоходом лакею, распахнувшему перед ней двери, вошла в Бархатную гостиную.
— Джастин, Элсбет, — промолвила она, одарив их обоих очаровательной, теплой улыбкой. — Надеюсь, мы не заставили вас долго ждать?
— О нет, мэм, — сказала Элсбет. Она подошла к мачехе и смущенно спросила: —
В разговор вступил доктор Брэнион:
— Она заснула, как только мы вышли из комнаты. Завтра утром она вернется в свое обычное расположение духа и будет такой, как всегда.
— Жаль, — буркнул молодой граф, не обращаясь ни к кому в отдельности. — Вы уверены в этом, сэр? Может, на нее снизойдет благодать и она обретет способность здраво рассуждать? А может, станет вести себя поприветливее? Я не буду возражать, если она решит хотя бы чуть-чуть пригубить из чаши благожелательности.
Леди Энн подавила смешок, нахмурилась в его сторону и сказала, обращаясь к падчерице:
— Ты уже познакомилась с его светлостью графом, моя дорогая?
Она заметила, что Джастин удивленно вскинул на нее глаза. Это потому, что новый титул еще звучит для него непривычно, догадалась она. Ему предстоит теперь освоиться со своим новым положением.
— О нет, леди Энн. Господин граф ходил переодеваться — он испачкал свой костюм, пока гулял с Арабеллой. Мы с ним не успели еще и словом перемолвиться — он подошел прямо перед вашим приходом. Его светлость граф очень любезен: сначала он называл меня «мэм», но я сказала ему, что, поскольку мы с ним кузен и кузина, он может звать меня просто Элсбет.
— Мне нравится обращение «мэм», но, если вы предпочитаете, чтобы я звал вас Элсбет, я должен спросить разрешения у леди Энн.
— «Мэм»? — повторила леди Энн, склонив голову набок. — Это звучит уж очень официально. Мне кажется, обращение «мэм» сразу же делает женщину старше. Зовите ее Элсбет, Джастин, я разрешаю.
— Благодарю. Не соблаговолите ли вы сесть на этот изящный стул с позолотой, обитый алым бархатом, Элсбет? Боюсь, под моей тяжестью он сломается.
Леди Энн расположилась перед чайным сервизом, украшенным витиеватой росписью, и спросила, обращаясь к молодому графу:
— Вы не добавляете сливки в чай, Джастин? А сахар? Мы должны узнать ваши вкусы и привычки.
— О, не беспокойтесь, леди Энн, я вполне удовольствуюсь одним чаем, — ответил он.
— Вы считаете это излишествами, милорд? — спросил доктор Брэнион, поднося к губам свою чашку.
— В Португалии мы обходились без молока, пока нам не удалось поймать заблудившуюся козу. Что же касается сахара и лимона, то о них там и не вспоминали. Поневоле станешь противником излишеств, если обстоятельства принуждают к этому.
Доктору Брэниону все больше нравился молодой хозяин поместья. Он не выглядел напыщенным и властным, как покойный граф Страффорд. Он был высокого роста, как и его двоюродный дядя, но, несмотря на атлетическое сложение, движения его были исполнены непринужденной грации и изящества. Хотя бронзовый загар, покрывавший его лицо, выдавал в нем искателя приключений,
Доктор Брэнион подумал, что леди Энн, возможно, не ошиблась в своих ожиданиях. Граф вполне может стать единственной подходящей партией для Арабеллы. По крайней мере он не позволит ей верховодить собой. С другой стороны, если он, в свою очередь, решит, что предназначение женщины — рожать ему сыновей, наследников, то Арабелла пристрелит его на месте. То же случится, если он, как и покойный граф, возомнит, что джентльмен волен изменять своей жене, когда только ему заблагорассудится.
Граф обратил свое внимание к леди Энн:
— Я должен признать, Энн, что вы превратили эту комнату в настоящее произведение искусства. Кажется, она называется Бархатной гостиной, если я не ошибаюсь?
— Благодарю вас за комплимент, но я его не заслужила. В этой комнате уже много лет ничего не менялось. Не правда ли, бархат прекрасно сохранился? Первая жена графа, Магдалена, занималась обстановкой гостиной. Мне кажется, алый бархат и позолота смотрятся очень богато. И эти белые колонны — иногда я чувствую себя здесь, как в ожидании королевского выхода. Конечно, я не имею в виду Георга — он совсем помешался, бедняга.
Граф отпил из чашечки — чай был темный, крепкий, как раз по его вкусу. Он спросил, обращаясь к Элсбет:
— Вы хотели бы остаться в Эвишем-Эбби?
Элсбет вздрогнула, и чашечка в ее руках заколотилась о блюдце.
— О Господи, конечно, нет, милорд. То есть я хочу сказать, вы очень добры, милорд, если позволяете мне остаться, но теперь у меня другие планы. — Она вдруг просияла. — Я все еще не могу поверить, что это правда. Но это в самом деле так, вот и леди Энн о том же говорит, и, значит, я не ошиблась. Наверное, отец и в самом деле не забыл о моем существовании. Леди Энн уверяет, что он всегда помнил обо мне. Я и не надеялась на такое внимание с его стороны, но он ведь сам доказал это, упомянув меня в завещании, не так ли?
На такой вопрос ответить было нелегко: отец завещал ей десять тысяч фунтов — какие, казалось бы, тут могли быть сомнения? — но все было не так просто.
— Да, — наконец промолвил граф, — он действительно позаботился о вашем будущем. Что вы намерены делать со своим приданым, Элсбет? Поехать в Париж? Купить виллу в Италии?
— Я еще не решила, милорд. — Она стрельнула глазами в сторону леди Энн, которая тотчас добавила:
— Мы пока только обсуждаем возможные варианты, Джастин. Но я полагаю, Элсбет понравится в Лондоне. Я бы с удовольствием отправилась сопровождать ее. — Она на секунду умолкла и прямо взглянула в его серые глаза. — После того как вы с Арабеллой поженитесь, мы должны будем пересмотреть наши планы. Но в любом случае мы не останемся здесь и не будем вам мешать.