Наследник Ярости
Шрифт:
Дьявола нигде не было. Зато недалеко от тел он заметил красного владыку. Наследник семьи Яров был по грудь затянут в зыбучую яму, излюбленную ловушку дьяволов. Правая рука его была растерзана, плоть отделена от кости - от плеча до самого локтя. Левой он сжамал трезубец с единственным уцелевшим лезвием. На горле Яра зияла кровоточащая рана. Лицо владыки уже начало бледнеть. Мораш знал, что ещё мгновение, и его нельзя будет спасти. Всего лишь мгновение - притаившемуся дьяволу будет достаточно. Мораш не мог себе позволить потерять бдительность. К тому же, с Ярами они не были особо дружны.
Рука
Мораш прикрыл веки, проклиная себя за глупость и опустился возле умирающего. Он нашёл его губы и выдохнул ему в глотку изрядную порцию собственных сил. Яр открыл налитые кровью глаза и вцепился изувеченной ладонью в запястье Мораша.
– Ещё - прошептал он одними губами.
Мораш дотронулся до его горла, шепча заклинание, и рана стала затягиваться.
Когда красный владыка достаточно окреп, то выбрался из песчаной ловушки и высокомерно посмотрел на синего княжича.
– Я бы не сделал такого для тебя, Кош.
– И тебе не хворать, - раздосадованно буркнул Мораш.
– Но я этого не забуду, - пообещал Яр.
Мораш лишь махнул рукой, высматривая второго дьявола. Но тот как сквозь землю провалился.
Красный владыка с грустью взирал на тела своих братьев - Морашу показалось, что он даже готов завыть от отчаяния и горя, и поспешил оставить его одного.
Он вернулся к Илагу и только тут заметил пропавшего дьявола - его тело беспомощно распласталось под тяжёлой тушей ядокрыла и кровоточило от сотен глубоких ран. Илаг злостно мял дьявола - Мораш явственно слышал хруст его костей.
– Молодец, - похвалил он ядокрыла, - теперь я отрублю ему голову и сожгу.
Расправившись с дьволом, Мораш отправился на поиски братьев. Он позвал их, но в ответ услышал лишь дикие вопли - дьяволы колдовали, чтобы заглушить владык.
Мораш взял Илага под уздцы и осторожно повёл среди барханов. Повсюду валялись тела белых, чёрных владык и золотистых песчаных демонов. Его тошнило от смрада мёртвой крови. Внезапно он увидел копну роскошных иссиня чёрных волос, разметавшихся по песку. То была голова. Мораш подкрался поближе, едва сдерживая рыдания, и повернул голову лицом вверх. На него уставились пустые синие глаза мертвеца.
– Роин, - зарыдал Мораш, - Роин.
Роин был старшим после Калеша. Ловкий и сильный воин, достойный владыка. Отец с братьями будут вне себя от горя.
Морашу тяжело было смотреть на голову брата. Однако он всё ж нашёл в себе силы завернуть её в плащ и пристегнуть к седлу. Оставалось найти остальное тело. Роина следовало предать водопаду, как поступали семьи испокон веков. Мораш обшарил барханы вокруг, заглядывая под тела, однако ничего не смог найти.
А потом он заметил руку - разорванная кисть с торчащей из плоти белой костью просто лежала на песке. В крови копошились мелкие насекомые, отчего казалось, будто она шевелится. Рука была почти серой, однако Мораш догадался, что она принадлежала синему владыке. Сердце его оборвалось - неужели ему придётся собирать Роина по частям? Он подобрал руку, стряхнул насекомых и сунул в плащ.
Илаг тихонько крикнул и нахлобучил перья. Мораш медленно повернулся, чтобы посмотреть, что же так взбудоражило ядокрыла. Картина,
Его брат Верелей сидел, прислонившись спиной к камню, а изо лба торчал кинжал. На месте левого плеча зияла кровавая рана. Мораш видел, что он ещё жив - тело Верелея подрагивало. Рядом лежал Авгур - со вспоротым животом. Грудь его еле вздымалась, а по разбросанным на окровавленном кафтане кишкам ползали мухи.
Мораш знал, что не сможет помочь обоим. У него едва хватило бы сил вытащить из лап смерти одного.
– Калеш!
– закричал он, что было мочи, - Калеш!
Братья умирали - и оба были дороги Морашу. Не меньше, чем Роин, и даже больше, чем собственная жизнь.
Кто из них - Верелей или Авгур?
Кто из них?
Мораш подошёл к братьям на негнущихся ногах. Он видел, как на лицо Верелея надвигаются смертные тени. Он мог бы остановить их, однако на пути к Верелею лежал Авгур. Мораш не смог переступить через него. Он упал на Авгура, покрывая всем своим телом, обнимая и шепча заклинания. И лежал так, пока не почувствовал, как силы покидают его, заволакивая глаза туманом.
Затем он скатился с брата, тяжело дыша, и посмотрел на небо - оно понемногу темнело. Надвигалась ночь. Мораш помнил, что дьяволы должны вернуться к своим дьяволицам, пока на небе не взошла луна, иначе они не смогут больше исцеляться. Нужно было выбираться, пока они не набрались сил.
Княжич приподнялся и посмотрел на Авгура. Рана на животе затянулась, и молодой владыка спал, изредка подрагивая во сне.
Затем Мораш перевёл взгляд на Верелея - тот был совершенно серым. Смерть поцеловала черты его лица необратимым поцелуем вечности. Княжич знал, что было колдовство, способное вернуть Верелея к жизни, пока тело совсем не остыло, однако у него не осталось сил, чтобы колдовать. Если бы в пустыне была вода, он принёс бы туда обоих братьев, и они вместе черпали бы силы. Но воды не было, а Мораш слишком ослаб.
– Калеш, - шептал он со злобой, - Калеш...
Мораш подозвал ядокрыла и с трудом взвалил на него спящего Авгура и мёртвого Верелея. Уставший Илаг недовольно клекотал, но Морашу было не до него. Волосы вставали дыбом от ужасной ноши, которую предстояло везти отцу. Только бы найти Калеша. И тут Мораша будто молнией ударило: а что если старший брат тоже мёртв? Ему не хотелось в это верить.
Мораш похлопал скакуна по крупу, подталкивая идти вперёд. Они неторопливо миновали Адские барханы, усеянные трупами. Песчаные хищники уже развернули кровавое пиршество. Мораш с грустью осознавал, что тело Роина ему не удастся найти.
Между тем Авгур пришёл в себя и негромко застонал. Пришлось остановиться, чтобы помочь освободиться от верёвки, которой Мораш привязал его к спине Илага. Вгляд Авгура был туманным. Его шатало в разные стороны. Он схватился за мёртвые ноги Верелея, чтобы не упасть. Осознав, что это такое, Авгур упал на колени, и его стошнило.
– Я пытался ему помочь, - прошептал он Морашу.
– Нужно найти Калеша, - только и смог произнести младший владыка.
– И Роина.
Мораш отвернулся, делая вид, что поправляет седло.