Наследник собаки Баскервилей

Гусев Валерий Борисович

Умельцы, однако…

– Помчались!
– Алешка вскочил на ноги.

– Куда?
– можно было и не спрашивать.
– В милицию?

– В магазин! Шаги проверим.

Уставившись в потолок, мы прошагали вдоль и поперек подвала и постарались запомнить наши шаги.

– Поперек - шесть моих, четыре Диминых. Вдоль - восемь Диминых, одиннадцать моих, - бормотал Алешка, запоминая, когда мы, разгоняя крыс, мчались по «муникациям». Забыв о конспирации. И о сапогах, которые Алешка снял в подвале.

Мы мчались так,

что едва не проскочили мимо дырки в кухонный подвал. И если бы в этот момент у меня не соскочил с ноги сапог, может, мы до сих пор бежали бы нескончаемым тоннелем коммуникаций.

Мы быстренько поставили стол на место и выскочили во двор.

А там ничего не изменилось. Ленка сидела на крыльце и читала учебник, Норд улыбался ротвейлеру, худосочный джентльмен устало колотил чем-то в стенку ракушки. Но никто на это не обращал внимания - мало ли зачем может стучать автовладелец в своем гараже. Да и прохожие в этих краях были редкостью. Одна только бабушка в телогрейке торчала на своем крыльце, вертела головой и прислушивалась: "Гдей-то гром гремит, а грозы не видать". И придерживала за ошейник козу Зинку.

– Порядок?
– Ленка захлопнула учебник и встала.
– Норд, рядом!

Норд зевнул всей пастью прямо в морду ротвейлера, не спеша поднялся и медленно пошел к калитке. Ротвейлер и на этот раз никак не отреагировал.

– Вы отойдите подальше, - сказала Ленка, - а я нашего узника выпущу.

– Да пусть сидит, - возразил Алешка.
– Пусть привыкает.

– Ленка права, - сказал я.
– Как бы он чего-нибудь не заподозрил.

– Ну как хотите, - разочаровался Алешка.
– Я бы еще к нему крыс напустил.

Мы спрятались невдалеке. Даже не спрятались, а просто присели на скамейку.

Ленка тем временем подошла к ракушке и спросила:

– Чего вы кричите?

Ответа мы не услышали, но увидели, как она встала на цыпочки и отперла замок гаража. Створка ракушки мгновенно взвилась, поднятая рукой разъяренного джентльмена, и сам он выскочил на волю, дико озираясь.

– Хулиганы!
– заорал он.
– Я - Кислый! Я - крутой! Я вам покажу!

– Нужно милицию позвать, - невинно посоветовала Ленка.

– Не нужно, - твердо ответил кислый крутой джентльмен и скрылся в доме, даже не заперев гаража. И не поблагодарив свою спасительницу.

Мы весело пошли к станции. Норд трусил рядом с нами, преданно поглядывая на хозяйку. А она вдруг стала, морщась, принюхиваться.

– В чем это ты вывозился?
– спросила она Норда.

– Это не он, - сказал Алешка.
– Это мы пропахли. Муникациями всякими.

– А… - сказала Ленка.
– Понятно.

Когда мы подошли к «Топазу», то уже выветрились. Почти.

Ленка осталась снаружи, а мы с Алешкой зашли в магазин.

Магазинчик был ничего себе. Не очень большой, но очень емкий. По содержанию. Все его витрины, и стенды, и даже стены были забиты и

увешаны всякими сверкающими драгоценностями. Да небось еще в подсобках сейфы скрывались, битком набитые серебром и золотом.

Один сейф, правда, стоял прямо в торговом зале, в углу. На виду у всех красовался. Старинный такой, чем-то на нашего Норда похожий - несокрушимый. Возле него двое дядек о чем-то спорили. Ну мы, конечно случайно, краем уха успели что-то услышать.

Один дядька - крутой такой, с цепью на шее и в кожаной куртке уговаривал другого - в костюме и в бабочке.

– Не, братан, в натуре, продай свой антиквариат, - и хлопал огромной ладонью по дверце сейфа, похожей на ворота старинной крепости.
– У себя в конторе поставлю - клево, да? Зашибись!

– Извините, господин товарищ, - вежливо отказывался дядька в бабочке, - это экспонат, символизирующий надежность нашего предприятия. Он никак не продается.

– Все продается, - напористо гудел крутой в куртке.
– Цену называй, братан, не испугаюсь.

Дядька в бабочке не знал, как от него отделаться и в то же время не отпугнуть его как покупателя. Лебезил перед ним, ручки к груди прижимал, сладенько улыбался. А потом признался:

– Нельзя этот комод в конторе ставить. Он с дырками в полу. Это крысоловка.

– Во клево!
– расхохотался крутой.
– Беру не глядя!

– У нас в подвале крыс полно. Мы за свой товар беспокоимся - они ведь все жрут.
– Распахнул ворота сейфа, показал: - Вот тут дырки, сюда приманку кладем…

– Кайф, в натуре, - расхохотался крутой так, что все в магазине на него оглянулись.
– Я, блин, туда своих ребят буду совать. Как в карцер. Провинился - трое суток ареста. Вместе с крысами. Сколько возьмешь?

Толстяк в бабочке виновато развел короткие ручки.

– Не продашь?
– насупился крутой.
– Ну чтоб тебе в нем насидеться. Козел!
– И затопал к выходу.

– Какой есть, - смиренно прошептал ему вслед дядька в бабочке.

Вообще тут интересно было. Продавцы, покупатели, зрители. Одна страшная дама, вся в мехах, примеряла на себе перед зеркалом все подряд, что держала перед ней на подносе молоденькая продавщица. Эта дама уже и так была похожа на разукрашенную новогоднюю елку. Только сильно засохшую и корявую.

Алешка толкнул меня в бок:

– Она что, думает, если побольше на себя блестяшек навесит, то сразу красивой станет?

Он сказал это вроде вполголоса, но продавщица его услышала и сделала ему страшные глаза. А дама не услышала. Она водрузила на голову золотую корону с блестящими камешками и сделала величественное лицо. Наверное, воображала, что она прекрасная королева. Темного царства.

– Вам бы очень пошло, - сказал Алешка продавщице.
– Я бы вам подарил такую.

– Немножко денег не хватает?
– зло спросила дама, снимая корону.