Наследник собаки Баскервилей
Шрифт:
– Раздевайся, внучек. От сюда куртенку свою вешай, к печке поближе - разом просохнет. Садися вот тута, грейся.
Я все еще не пришел в себя, не собрал разбежавшиеся мысли и поэтому покорно разделся, повесил мокрую куртку и сел за стол.
– Ить и погоды нынче какие настали, - сокрушалась бабушка, наливая мне горячего чаю.
– Дождь да слякоть. Того гляди - и снег повалит. И зачем тебе это надо? Нехороший ведь дом. Люди в нем нехорошие.
– Бабушке, видно, очень хотелось поговорить.
– Они ить и ко мне сперва заходили. Уговаривали: "Продай, бабка, халупу. Квартеру себе купишь,
– Отстали?
– Я с удовольствием грел руки, обхватив горячую кружку ладонями.
– Не враз. Надо, говорят, ваш дом осмотреть, скоро ломать будут. Наврали, конешное дело. Но в подпол слазили. Чего-то там глядели-глядели, а потом говорят: "Ну и не надо, бабка, нам твоего дома. Не подходит, мол, нам. Живи дальше, старая". И у Зайцевых дом откупили. Да быстро так. Раз, раз - и готово. Не иначе ктой-то помог. Гляжу, а уж Зайцевы с чемоданами на крыльце.
– А они вам не сказали, куда поехали?
– меня все больше интересовал бабкин рассказ. Похоже, дело вовсе не в том, что ей поговорить не с кем. Рассказать некому - вот в чем дело!
– Как не сказали? Сказали, ить соседи мы, в дружбе жили. Прощевай, стало быть, Михална, говорят. На историческую родину вертаемся, в Курский город, значит.
Как я пожалел, что мы с этой бабушкой раньше не поговорили!
– Так они в Курск вернулись?
– В Курский, в Курский, - закивала бабушка.
– К Иришкиной мамке. И к сынишке ихнему. Он той порой у бабушки своей гостевал.
Получается, что мы случайно вышли на след Зайцевых. Они продали дом и поехали в свой родной Курск. Но получается и то, что до Курска они так и не доехали. А когда Федя Зайцев вернулся от бабушки, "лиса его из дома и выгнала".
Что-то стало известно. Но это известие породило новые загадки. Почему Зайцевы продали дом, если они этого делать не собирались? Где они теперь? И почему не ищут своего сына?
Ответ на этот вопрос, к сожалению, плохой: они не могут этого сделать! И самые страшные подозрения закрались в мою душу.
– Внучек, - вдруг сказала бабушка Надя, - а вот что это такое? Какой такой предмет, не скажешь?
И она, выдвинув ящик старинного комода, достала из-под стопки белья и протянула мне… магазин от всемирно известного автомата Калашникова!
Я заглянул в него - он был набит патронами.
– Это деталь от автомата, - сказал я.
– А где вы ее взяли?
Я начал догадываться, что добрая бабушка пригласила меня неспроста. Не только обогреть и чаем напоить. Она многое видела и многое заметила. И я тоже кое-что заметил. Не сразу, конечно, но заметил, что в этот раз бабушка слышит меня прекрасно и не переспрашивает со всякими "ась?". Непростая бабушка, словом.
Хитро улыбнувшись, она ответила:
– А эту штуковину сосед мой обронил. Кислый этот…
Прежде чем сменить место работы, Пеньков сумел провернуть еще одно выгодное дельце. Оформить безвозмездную передачу жилища от домовладельцев Зайцевых гражданину Лисовскому. Зачем этому Лисовскому понадобилось это жалкое жилище, Пеньков понять не мог. Но то, что за этой сделкой скрывалась афера, конечно, догадался. Впрочем,
Бывшего офицера приняли в дружный коллектив, и он стал старшим продавцом. Уважаемым человеком. Иникто уже не называл его Пеньком (даже если кому-нибудь очень хотелось).
Внешне он очень изменился, а внутри остался тем же: хапнуть чего-нибудь, да побольше. Но хапнуть долго не решался. Хотя и мог сделать это без особого труда - у него были все ключи от сейфов, куда он складывал драгоценности после окончания рабочего дня.
Но Пеньков не спешил, он прекрасно понимал, что подозрение падет в первую очередь на него самого. Значит, нужно кого-нибудь подставить, совсем постороннего человека. Итакой человек нашелся. Слесарь-сантехник. Он долго лазил по подвалам и все сокрушался - в каком аварийном состоянии находится система канализации. Но Пеньков его быстро раскусил. Ведь это был тот самый Лисовский, который зачем-то незаконно приобрел старый дом. А вот зачем - теперь ясно. И вместо того, чтобы предупредить дирекцию магазина и милицию, Пеньков вступил с Лисовским, как говорят юристы, в преступный сговор.
План Лисовского очень Пенькову глянулся. Правда, он попробовал внести в него свои коррективы. Вкакой-то степени тоже достаточно подлые.
–Я думаю, Лиса-Алиса, эту дырку надо сделать для отвода глаз. Пускай менты по ложному следу пойдут. Адобычу в старом сейфе сложим.
–В каком сейфе?
– насторожился Лисовский.
–А вот в том, в рекламном. Который у нас в торговом зале стоит. Он ведь и не сейф, в натуре. Крысоловка. Аключи от него только у меня. Пока менты будут розыск вести, пускай добыча в сейфе отлежится. Как все успокоится, я ее вытащу, и мы честно поделимся. Годится?
–Не очень, - усмехнулся Лисовский. Он сразу понял, что замыслил Пеньков.
– Мало ли что может случиться за это время? Вдруг твоему директору этот сейф понадобится? Вдруг пожар начнется? Или с тобой что-нибудь произойдет. Нет, рисковать не будем. Сложим все в чемоданы, я накануне билеты на поезд возьму. Впоезде и поделимся. По-честному, - и он опять усмехнулся.
–Ну зря, сейф надежный. Стенки двойные, между ними мелкий песок засыпан - ему никакой пожар не страшен. Хоть сам в нем прячься.
И вот этими словами Пеньков натолкнул Лисовского еще на одну мысль. Тоже подлую.
Глава XII
Господин Вась-Вась
Сказать, что я просто прибалдел, - это неправда. А правда то, что я здорово струхнул. Вот, значит, с кем мы боремся! Настоящая банда. И, видно, здорово вооруженная, если они запросто разбрасывают снаряженные патронами автоматные рожки. И первое, что я спросил спотыкающимся языком, было: