Наследник Шимилора
Шрифт:
Пойманный разразился сердитым щебетом.
— Ругается! — весело сказал Бар. — А вот я тебе крылышки-то поотрываю! Посмотрим, как тогда будешь порхать, мерзавец! А ну, быстро свисти своим, чтобы вернули лошадей — всех до единой! Поиграли, и будет. Вернете лошадей — я тебя отпущу.
— А если они не захотят его выручить? — спросила я, кивнув на притихший лес.
— Еще как захотят! — уверенно ответил Бар. — Эти существа — самые древние жители Лаверэля. Когда-то, наверное, только они и жили. Еще до Раскола. Их не так уж много осталось. Стаи Пеглевых
Существо тем временем жалобно свистало, смешно выпячивая губы. Мне было жаль этого красивого ребенка... Пеглево дитя, которому от роду много тысяч лет — вот почему глаза у него совсем не детские, не шаловливые...
Послышалось ржание, и из лесу выбежали кони. Все были целы, последним скакал Буррикот. В лошадиные гривы и хвосты были вплетены ромашки, а на шее моей Помми красовался венок из ярко-пунцового клевера. Сэф с Денисом ловили лошадей, надевали на них уздечки. А на опушке снова замелькали прозрачные фигурки. Пеглевы дети напряженно ждали, когда мы отпустим их собрата.
— Лети восвояси, приятель, — Бар сорвал с мальчика одеяло. Тот робко пошевелил крыльями, свесив руки и ноги, взмыл в воздух и вдруг состроил нам проказливую рожицу. Его друзья торжествующе защебетали.
— Котелок не будем выливать, — сказала я. — Когда мы уедем, пусть возвращаются, допьют.
В этот момент из лачуги вышел принц Лесант.
— Смотрите, что я нашел, господа!
Денис взял у него круглую серебряную бляшку на разорванной цепочке — нагрудный знак. Круг был поделен пополам. Две половины лица — уродливая и прекрасная. Модит!
— Мускары, — посуровел лицом Денис.
Словно в подтверждение его слов, из леса донесся знакомый, леденящий душу вой.
2.Предательство
— Вот что, любезный Тмез, — обратился Денис к проводнику. — Похоже, по пути в Миллальф нам угрожают не только дикие звери и болота. Кое-кто охотится за нами. Коли ты откажешься идти с нами, это будет понятно...
Тмез любовно погладил верную гармошку.
— Да мне-то что? Раз взялся — отведу вас, как обещал. Вот только добавьте пол-арена за риск.
— Договорились! — засмеялся Денис. — Ну что, господа, по коням!
После недавнего приключения лошади остались совершенно невредимы, только очень взбудоражены. Я попросила Чаню выяснить у моей Помми, что такое с ними делали Пеглевы дети. Оказывается, лесные проказники пытались научить наших лошадей летать, и вроде как это было не безнадежное занятие...
Мрачные это оказались места — леса кунста Ленсатт. На заболоченной почве росли только елки в лохмотьях серебристого лишайника, напоминая неопрятных, выживших из ума старух, и многочисленные грибы. Я сразу записала их в ядовитые. У съедобных грибов не бывает таких тонких, изогнутых ножек, конусообразных шляпок, а главное, от них не может исходить мертвенное голубоватое
Лес постепенно превращался в сплошное болото, через которое была проложена гать. Бурая вода заливала деревянный настил. Лошади скользили, застревали копытами между бревнами. Боясь, что кто-нибудь упадет вместе с конем, Денис велел нам спешиться, и я сразу же выяснила, что левый сапог у меня течет. Хлюпая болотной жижей, я с отвращением чувствовала, как сползает холодный намокший чулок. А тут еще принялся моросить дождь. Сплевывая с губ намокшие волосы, я шагала, ведя в поводу Помми, и проклинала тот день, когда отправилась в это путешествие. Болота умели нагонять безнадегу... Я впервые подумала, что мы можем и не вернуться в Вэллайд.
Размышляя таким безрадостным образом, я сама не заметила, как поравнялась с Денисом.
— Устала? — спросил Денис. Что ж, командиру положено заботиться о подчиненных.
— А ты как думаешь? — не слишком любезно ответила я. Еще немного, и я научусь огрызаться, как Нолколеда...
— Помнишь, как мы с тобой гуляли по Невскому?
Мое сердце гулко заколотилось от неожиданного воспоминания о том нашем единственном вечере, который позволял мне питать туманные надежды.
— Было холодно, в лицо дул ветер со снегом. А потом мы зашли в кафе...
— «Трубка мира», — кивнула я, замирая от ожидания.
— ... И там было тепло. Никогда не научишься ценить тепло, пока как следует не замерзнешь. Я это к тому, что в Миллальфе целую неделю будем только есть, спать и греться. Представь себе, как это будет хорошо!
Денис закончил поучительной, начальственной ноткой. Воспоминание, соединяющее нас, померкло. Но я еще не потеряла надежды превратить этот разговор в какой-то новый этап наших отношений.
— Я вчера вечером так глупо себя повела, — сказала я. — На самом деле, мне очень жаль Нолколеду. Она мужественная женщина.
Денис ничего не ответил, только бросил на меня взгляд через плечо. Знакомая грустная насмешка темных глаз... Конечно, он все понимает — что я бешусь из-за его нелепой свадьбы, ревную... Мне стало стыдно.
— Ты бы помирилась с Ледой, — вдруг очень серьезно сказал Денис.
— А я с ней не ссорилась! — с вызовом ответила я, хотя прекрасно поняла, о чем идет речь.
— Каждый ваш разговор грозит перерасти в ссору, — вздохнул он.
— Ты приказываешь мне как командир? — холодно поинтересовалась я.
— Нет. Прошу, как друг. Ее... И твой.
— Зачем ты женился на ней, Денис?
Я задала давно мучивший меня вопрос и наконец выговорила имя.
— Я командир и отвечаю за нее. Если бы ты попала в подобную ситуацию, я сделал бы то же для тебя. Но ты ведь хотела спросить о другом.
Снова мимолетный насмешливый взгляд. Ему любопытно, как я буду себя вести... Чертов доктор, Пеглево отродье, неудавшийся хирург, вот только не надо препарировать мне душу!
— Да, ты прав, — спокойно сказала я. — Я хотела спросить, что ты сейчас об этом думаешь. Каковы твои планы и прочее...