Наследник Шимилора
Шрифт:
— Увы, мой друг! — покачал головой сенс. — Скорее всего, это был домашний дракон. Дикие раза в три крупнее, и они никогда не покидают своих родных гор. Однако норрантцам удалось вывести домашнюю породу драконов сравнительно небольшого размера. Их используют как почтовых голубей, как сторожей и пограничников, поручают переносить не слишком тяжелые грузы. Надо сказать, синие драконы очень смышленые существа. Если приручить их в юном возрасте, то они привязываются к своим хозяевам, как собаки. Так, на чем я остановился?
— На горах Риверан, — подсказал принц, который всегда слушал об истории и географии
— Да-да. На юге Риверана, в шимилорской его части, много горных селений. Но их жители довольно невежественны и славятся дурным нравом. Теперь собственно о Норранте. Сама природа поделила герцогство на четыре части. Граница проходит по рекам: Макту, Штору, Миорк и Гленсе. Эти части называются кунстами. В каждом кун- сте есть всего один город, который, скорее, можно назвать крепостью, окруженной рыбачьими селениями. В крепости живет кунна — правитель. Так, герцог Норрантский является одновременно кунной Кламсаттским и живет в Кламсатте — столице Норранта. Кунст Кламсатт — самый обжитой. Там почти нет лесов, чудесные луга, на которых пасутся стада тучных коров... Вы пробовали когда-нибудь кламсаттский сыр, друзья мои?
Оказалось, пробовали только Сэф и принц.
— Дорогое удовольствие, сенс, — заметил анапчанин. — Даже на королевском столе он появляется по большим праздникам. Когда вернемся в столицу, попросим его высочество пригласить нас отведать этот деликатес.
— Обязательно, господа, — серьезно кивнул принц.
— Каково сообщение в Норранте? — поинтересовалась Нолколеда. — Эта информация представляет больший интерес, чем сведения о каком-то сыре. Как мы доберемся до Миллальфа?
— Насколько мне известно, — ответил сенс Зилезан, — дорог здесь почти нет. Дорогами служат реки, по берегам которых, в основном, и расположены все города и поселения. Посмотрите по карте. Вот Миллальф — на левом берегу Гленсы. Нам надо подняться вверх по течению, пересечь озеро Виско...
— Ну и на чем мы это сделаем? — допытывалась Нолколеда.
— Не знаю, друг мой, — развел руками ученый. — Я здесь впервые, так же, как и вы.
— Надо посоветоваться с капитаном, — сказал Денис. — Эй, достопочтенный Шалт, вы сейчас не очень заняты? Прибыль не пересчитываете? У нас к вам пара вопросов.
Шалт Лентяй присоединился к нам и, нахмурившись, уставился на карту.
— Да, господа мои хорошие, не повезло вам. Кунст Ленсатт, — капитан очертил границы указательным пальцем с тяжелым перстнем, — места дикие, лесные. Ваш Миллальф довольно далеко от берега, это целый день по лесу добираться, а то и больше. А дороги нет, одни охотничьи тропы. Говорят, гам полно хищников — волков, медведей, ханов.
— Это кто такие? — спросила Нолколеда.
Со слов капитана мы поняли, что ханы — крупные хищники из семейства кошачьих. Нечто среднее между тигром и рысью.
— Но это бы все не беда, — продолжал Шалт Лентяй. — Сейчас, летом, зверье на людей не нападает. Они сытые, дичи много. Если только на логово с детенышами наткнетесь... А вот есть там кое-что и похуже.
— Что еще? Не тяните, капитан, — попросил Денис.
— Пеглево племя там живет.
— Ну, это сказки, — фыркнула Нолколеда.
— Хорошенькие сказки! — обиделся капитан. — Сам я Пеглевых детей никогда не встречал,
— Ладно, капитан, оставьте Пегля в покое, — прервал его Денис. — Мы уже поняли, что места вокруг Миллальфа неспокойные. И что вы предлагаете? Что нам делать?
— В первую очередь нанять симму — обойдется в три- четыре арена, как договоритесь. Это большой плот, вроде парома. Самое здесь распространенное транспортное средство. Вы минуете Виско и плывете еще корсов двадцать — это займет у вас дней шесть. А потом, как я сказал, — через лес. Но я бы на вашем месте высадился на берегу Виско и нанял там проводника. Местные охотно соглашаются. Вы потеряете дня два, зато наверняка доберетесь невредимыми. Ну а теперь, готовьтесь, господа. Часа через два причаливаем. Приятное было плаванье. Вот только ваш «говорящий» пес меня достал, Пегль его задери!
Увы, Чаня действительно позорил меня перед командой и спутниками. Осатанев от сидения взаперти, он скребся под дверью и громко выл. Иногда он замолкал минут на десять, набирался сил и снова заводил свою удручающую песню. Мои попытки воззвать к его разуму были тщетны, бедняга просто не желал ни с кем разговаривать.
Наконец «Мотишта» бросила якорь в устье Гленсы. Мы вывели из трюма лошадей и выпустили наконец «узника совести». Шалт Лентяй прощально помахал нам с мостика своей шляпой. А наш маленький отряд направился к зданию под деревянным навесом — своего рода речному вокзалу.
Мы подоспели как раз к погрузке очередного симмы — огромного плота, сделанного из сосны. На нем спокойно разместился не только наш отряд, но и шумное норрантское семейство, а также старуха с тремя вислоухими козами и бородатый рябой мужичок с чем-то вроде гармошки на ремне. Симмой управляли четверо суровых норрантских парней — бородатых, в унтах и телогрейках. Длинными шестами они отталкивались от дна, не позволяя плоту прибиться к берегу.
Приморье было самой обитаемой частью кунста Ленсатт. На реке то и дело встречались рыбачьи лодки. По берегу были разбросаны маленькие деревушки и хутора, между которыми простирались заливные луга. Коровы — крутобокие, темно-рыжие, — меланхолично жевали траву и отгоняли хвостами насекомых. И мы, и они смотрели друг на друга без особого интереса.
Честно говоря, мне было ужасно скучно. Я коротала время во сне и отлежала все бока. Вместо драконов и единорогов, вместо чудес, к которым, признаюсь, привыкла, — утомительное плаванье на плоту, словно из какого-нибудь кино про сибирскую глубинку.
Со скукой все боролись как могли. Рябой мужичок жарил на гармошке, пятеро детишек мал мала меньше сперва дрались, не поделив какую-нибудь игрушку, а потом громко плакали. Их мать, румяная молодая женщина в накрахмаленном чепце, вязала бесконечный шарф. Потом дети выяснили, что на симме едет «настоящая живая собачка», и спокойной жизни Чанга пришел конец. Поджав хвост, он по всему плоту удирал от назойливых малолетних поклонников, норовивших поймать его за хвост или оседлать па манер коня.