Наследник Крэнфорда

Вуд Сара

Когда Люк закончил есть и она переодела его, Блейк помог ей подняться наверх. Прикосновение его рук и близость тела доводили ее до отчаяния. Он живет во лжи! — твердила она себе.

Блейк задернул шторы, создавая прохладу и темноту в комнате.

— Хочешь, чтобы я остался? — пробормотал он, уговорив ее раздеться и лечь в постель.

— Подержи меня за руку! — попросила она, не успев остановить себя.

Он твердо сжал ее руку.

— Что… — Она облизала пересохшие губы. Надо спросить. Она должна знать наверняка. —

Что бы было, — слабо спросила Николь, — если бы ты родился девочкой?

— Я бы носил платья, — пробормотал он насмешливо.

Ее брови раздраженно сошлись. Сейчас не время для шуток.

— Я имею в виду Крэнфорд.

Он убрал волосы со лба, и она заметила, что его рука слегка дрожит. Затем губы прикоснулись к маленькой морщинке у нее на лбу.

— Наследство перешло бы к твоему отцу, — ответил он странным, хрипловатым тоном.

— Значит… оно передается по мужской линии.

— Да, дорогая. Но зачем забивать свою головку этим сейчас? — спросил Блейк с едва заметным напряжением в голосе.

Теперь она знала, что Люк — наследник и вдруг испугалась за своего сына. Ужасные, немилосердные мысли осаждали ее мозг. Она упорно пыталась успокоить себя. Блейк не причинит вреда Люку. Он хороший человек.

Однако он почему-то держит наследство Люка в тайне.

— Милая, — пробормотал он. — Тебя пугает мысль стать моей женой и хозяйкой Крэнфорда?

Ее глаза наполнились слезами.

— Да, — честно ответила она слабым голосом.

— Ты прекрасно справишься. Я буду направлять тебя, — заверил Блейк, нежно целуя ее в щеку.

— Блейк… — Она вглядывалась в его лицо, пытаясь разглядеть истину. — Ты… правда любишь меня?

Он ласково улыбнулся.

— Ты самое чудесное, что случилось со мной — не считая рождения Джозефа, — заверил он ее. — Я оставлю тебя.

Ее глаза испуганно распахнулись.

— Что?

— Ненадолго. Поспи. — Он чмокнул ее в щеку. — Начну приготовления к свадьбе. Надеюсь, тебе так же не терпится, как и мне.

Он ослепительно улыбнулся, послал ей воздушный поцелуй и вышел.

Николь уставилась на потолок. Поспешные ухаживания и еще более поспешный брак! Разве не подозрительно?

— О, пожалуйста, пусть он любит меня! — простонала она.

Ситуация была ужасная. Ей надо было как-то успокоить свою совесть в отношении Джозефа, но как? Ребенок ожидает, что Крэнфорд будет принадлежать ему. Если она ничего не скажет, так оно и будет. Если же она станет защищать права Люка, тогда маленький Джозеф останется ни с чем.

Николь понятия не имела, что делать.

Глава тринадцатая

Николь отказалась от ланча. Она лежала в полутемной комнате, уставившись в потолок и чувствовала себя отвратительно из-за тупой головной боли.

Блейк тихонько вошел, и она закрыла глаза, надеясь, что он уйдет, но он сел возле кровати.

Ее

глаза открылись. Блейк выглядел таким озабоченным и любящим, что сердце Николь перевернулось. Губы слегка коснулись ее губ.

— Могу я для тебя что-нибудь сделать? — прошептал он.

Скажи правду! — хотелось ей закричать. Вместо этого она пробормотала, что ей лучше побыть одной. Затем решила испытать его. Неприятно было играть в игры, но нужно было дать ему шанс признаться.

— Сегодня утром я была в лесу, — начала Николь.

Блейк вздрогнул и после некоторой паузы спросил:

— Хорошо прогулялась?

— Мне показалось, — слабо прошептала Николь, — я видела тебя. С кем-то.

Тишина повисла настолько плотная, что Николь показалось, она окутывает ее, словно одеяло.

— Один человек, который знал мою мать, — наконец ответил Блейк.

Николь ждала, но он больше ничего не добавил.

— Хочет повидаться с ней? — спросила она, чувствуя, как наполняется страданием каждая клеточка ее тела. — Но Кей никому не разрешает навещать ее, кроме тебя и маленького Джозефа. Даже со мной не встретилась.

— Этот человек был особым другом.

Николь попыталась придать голосу шутливый тон:

— Старая любовь? — игриво спросила она. Пожалуйста, скажи мне, умоляла она глазами. Скажи.

Блейк пожал плечами.

— Мне надо идти. Извини.

Он отстраненно поцеловал ее холодными губами и скрылся за дверью прежде, чем она успела что-то еще сказать.

День тянулся бесконечно долго. Николь немного поспала. Отказалась от ужина. Позволила уговорить себя на маленькую чашечку бульона и кивнула, когда Блейк сказал ей, что Джозеф рвется навестить ее.

— Тебе лучше? — спросил мальчик, появившись в дверях.

— Немного. К утру все пройдет, — заверила Николь, подумав, как любит этого ребенка. Глаза ее наполнились слезами, и Блейк, видя это, взял ее руку в свою.

— Я принес тебе кое-что, что сделал сегодня в школе, — сообщил Джозеф торжественным шепотом, преувеличенно тихо шагая к ее кровати.

Ее сердце растаяло.

— Правда?

Он сунул ей какой-то странный предмет — немного сплющенную раскрашенную коробку из-под овсяных хлопьев. Понимая, какую честь он ей оказывает, она с серьезным видом приняла ее.

— Я уронил ее на обратном пути, — объяснил он. — Мы играли в футбол, и она нечаянно оказалась в кустах вместе с мячом и чуть-чуть помялась. Тебе нравится?

Она узнала глицинию, которая была нарисована над аккуратно вырезанной дверью.

— Крэнфорд, — улыбнулась она. — Спасибо. — И добавила от чистого сердца: — Я сохраню это навсегда.

Джозеф просиял и взглянул на отца.

— Из нее получилась бы прекрасная мамочка, папа, — тоскливо проговорил он.

Блейк сделал глубокий вдох. Улыбнулся ей. И Николь замерла. Но было слишком поздно.