Наследник 2

Шимохин Дмитрий

Вернувшись в палаты, мы отобедали, чем бог послал. Княжий стол, чего уж тут сказать, в основном преобладали блюда из рыбы, я это еще вчера заметил на пиру, но была и птица: гуси и утки.

— Как казачки? — поинтересовался я, ни к кому не обращаясь.

— Пленники связаны и сидят в темнице, — тут же прореагировал Илья, которому я дозволил усесться за стол в начале трапезы.

— Вот и славно, — кивнул я. — Елисей, развяжи их и снеди им дай, но немного. Так слегка брюхо набить, и еще пару бочонков

хмельного.

— Чего это им? — буркнул Олег, на что я только улыбнулся.

— Ничего, пусть выпьют. Ты же, Елисей, не уходи, а будь рядом с ними только, чтобы тебя не видно и не слышно было. Да послушай, о чем они говорить станут, потом доложишь мне.

— О как, дельно, — улыбнулся Елисей, поняв мою задумку.

— Еще бы, подопьют, языки развяжутся, вот и выясним, удалось ли Федотке дело сделать али нет, — прогудел дед. У него все на лице было написано, что-то вроде «мой внук, моя порода».

— Я же монастырь посещу. С игуменом поговорю и не только с ним, — сделал я прозрачный намек.

Захватив грамоты и кошель с серебром, как подарок игумену, мы переправились через Волгу на пароме.

Монастырь располагался метрах в пятистах от берега, его окружали белокаменные стены, возле которых раскинулся посад.

— Благостно, — протянул Василий, когда мы прошли сквозь ворота и огляделись.

Перекрестившись, мы двинулись по тропке, что вела к самой большой церкви, и, когда до порога оставалось пару метров, на пороге появился священник.

— Здравы будьте, братья во Христе, и добро пожаловать в Свято-Успенский монастырь. Что же привело вас? Беда какая али печаль? Может, помолиться желаете или принять послушание? — произнес священник.

Он был огромен и ничуть не уступал в размерах моему деду, который с неудовольствием и ревностью на него смотрел и хмурился.

Ну еще бы, такой лоб явно должен был пойти по воинской стезе, а он. В общем, негодяй еще тот.

— Здрав будь, отче, — кивнул я. — По делу мы здесь, да не простому. Иова видеть желаю, — вскинув голову, ответил я, приподняв руку с перстнями к лицу.

— Гхм, — закашлялся священник. — О сем лучше с Игуменом говорить, путники, я сейчас его позову, — вновь прогудел священник и прытко нас покинул.

Переглянувшись с дедом, я шагнул в церковь, а следом за мной и мои спутники. Я медленно прохаживался вдоль стен, разглядывая иконы и роспись.

В церкви стоял полумрак, который разгоняли огоньки свечей, тени гуляли по всему помещению, а сверху из маленьких оконцев лился свет, которого явно было недостаточно. Было жарко и душно, запах ладана плыл по церкви. Вокруг стояла тишина, казалось, что весь мир замер и ничего уже не важно, все суета, все пройдет.

Сбросив с себя наваждение и перекрестившись, я покинул церковь, а спустя минуту и все остальные вышли.

Вовремя

мы, так как я разглядел идущего к нам игумена, опирающегося на деревянный посох. Это был старик с седой бородой, которого уже начало гнуть к земле, но шел он весьма бодро. Помимо уже виденного священника его сопровождала еще пятерка монахов, и все были крепки, молоды, возле ворот же я заприметил с десяток крестьян, которые пристально смотрели в нашу сторону, да и руки их были не пусты.

«Опасаются», — промелькнула у меня мысль.

— Здрав будь, сын мой, — проскрипел старик и протянул руку для поцелуя.

— Батюшка, — вырвался из меня тяжелый вздох, и я, нагнувшись, прикоснулся лбом к руке. Не поцелуй, конечно, но и такое дозволяется. Получение благословения и благости от божьего человека. Так что, нравится не нравится, целуй, моя красавица.

— Передали мне, что желаешь ты узреть монаха Иова, княже, — глянул он на меня выцветшими старческими глазами, в которых читался ум. И мне показалось, что я вижу в них смех. — Вот только, Андрей Володимирович, занедужил брат Иов. Оттого и не покидает нынче келью.

«Уже в курсе, уже доложили. Быстро новости расходятся» — пронеслось в мыслях.

— Ну что уж тут поделаешь, — развел я руками, едва улыбнувшись. — Я и в келье с ним поговорить могу.

На мои слова игумен нахмурился, да и не только он.

— Разве по-христиански тревожить старого и хворого человека? Как полегчает Иову, я пришлю человечка, да и свидитесь вы.

— Ты не понял, отче, — добавил я стали в голос. — Я пришел говорить с Иовом, и я с ним поговорю, а то не приведи Господь, — и я перекрестился, — помрет он. Не доводи до греха.

— Хм, — только и выдал игумен.

— Князь, ты в святую обитель угрожать пришел, разве креста на тебе нет? — донеслось от священника, который нас встретил.

— Есть, потому я и говорю, да не с тобой! — рявкнул я, бросив злой взгляд.

— И вправду, Сергий, — махнул рукой игумен. — Видно, очень важно князю Андрею Владимировичу увидеть Иова, может, и по царскому приказу, а может, и нет. Князь, — проникновенно взглянул мне в глаза игумен. — Пообещай, что не прольется кровь в святой обители.

Молча достав крест из-под рубахи, я его поцеловал и произнес только одно слова:

— Клянусь!

— Ох, — выдохнул с облегчением игумен. — Сергий, проводи князя к Иову, а я пойду помолюсь, — игумен неспешно повернулся и тяжелой шаркающей походкой направился в церковь, опираясь на посох.

— Пройдемте, Андрей Володомирович, я покажу, — махнул рукой Сергий в сторону длинного каменного здания.

Подойдя ко входу, Сергий обернулся и, оглядев нас, заговорил:

— Княже, пущай твои люди здесь обождут, не стоит братьев пугать.