Наследник 2

Шимохин Дмитрий

— Я рад, что ты понимаешь. И да, ты прав, не стоит в разбойный приказ этих дураков тащить. Тут дело личное! Семейное! Оттого я сам разберусь и спишусь с царем Дмитрием Иоанновичем, когда надо будет, — краем глазам я заметил, как дед бесшумно вытащил нож, он стоял сбоку от Агапки. И если сотник сейчас не согласится с моим предложением, он здесь останется. Жаль будет этого воина, очень жаль, и этого бы хотелось избежать.

— Понимаю все, княже, предательство. Тут не просто все. Молчать о произошедшем буду, пока в видаки не позовешь, а там

все обскажу, что видел и слышал, по твоему слову. Для всех остальных буду говорить, что люд разбойный напал. Хотел ограбить тебя, Андрей Володимирович, прознав про казну твою.

— Вот и славно, — искренне улыбнулся я. — Люди это не простые. Оттого слова наши должны быть вовремя сказаны и весомы. Ведь и отбрехаться могут, — пока я говорил, Агапка кивал.

Дед же с невозмутимым лицом спрятал нож, и мы вернулись обратно.

— Чего с этими делать будем? — задал я вопрос, ни к кому не обращаясь. Если Федотко мне нужен был живым, то вот остальные нет. Они напали на меня, убили моих людей.

— По деревьям татей развесит, и все дела, — высказался Олег.

— Ну да пусть повесят, птиц покормят, — хмыкнул Елисей.

— Княже, пощади, — тут взмолился Федотко и попытался кинуться мне в ноги, вот только его сразу перехватили и прижали к земле.

— Голову ему поднимите, — и Василий тут же, схватив Федотко за волосы, задрал его голову, а дядька Олег приставил к его шее нож.

— Пощадить, говоришь? Ты уж точно будешь жить. Заслужил, а вот как хорошо и долго, мы посмотрим, — угрюмо сказал я, чеканя каждое слово.

— Княже, не за себя прошу, за друзей своих. Молю, смилуйся над ними, — с надрывом проорал Федотко, смотря мне прямо в глаза.

— А на кой мне их щадить? Они людей моих убили, на меня покусились? В предательстве веры обвинили, — тихо ответил я, отвернувшись в сторону.

«Я не святой и им никогда не был», — промелькнула у меня мысль. Губы сжались в тонкую полоску.

— Не со злобы, княже, обманули нас. Мы отслужим, верными псами твоим станем. Любому глотку за тебя перегрызем али в монастырь уйдем. Пощади, княже. Не губи души православные, — надрывался Федотко.

— Хах, — донеслось от Агапки. — Сами-то не посмотрели, что мы православные, напали, — без всякой жалости произнес сотник.

— От глупости да заблуждения, княже. Замолим, не губи! — вновь донеслось от пленника.

Сорвав с березы еще зеленый лист, начал растирать его в руках, а сам размышлял.

«Заслужили ли они смерти? Несомненно! Каждого бы лично повесил. Вот только в предстоящих событиях даже соломинка может все решить. И отказываться от бойцов или трудовых резервов глупо будет. Вот только наверняка уже мои люди могут меня не понять. Да и как получить полную преданность этих казаков, тот еще вопросец. Что так хрень, что так хрен. Эх…» — мелькали у меня в голове мысли одна за одной. Тяжко вздохнув, я развернулся и уставился на Федотко.

— Ты твердишь, что верны мне аки псы будете. Вот только говоришь за всех, они такого не обещали.

Да лаялись, словно псы шелудивые, — горько усмехнулся я, все больше склоняясь к тому, чтобы повесить казачков и забыть.

— Княже, я найду слова, — тут же взвыл Федотка, а в его глазах мелькнула надежда.

— Прям-таки для всех? — присел я на корточки, вглядываясь в его глаза.

— Не знаю, — глухо произнес пленник и отвернул голову в сторону.

— Вот и я о том же. Ты слова уже сказал за всех. Дам я тебе возможность убедить остальных, крест мне целовать и псами моими стать. Тех же, кто откажется, сам лично живота лишишь, — поднялся я.

— Как скажешь, князь! Я согласен, — махнул гривой грязных волос Федотко.

— Отпустите его, — приказал я, и пленника тут же освободили.

Федотко поднялся и, немного размявшись, тут же сделал шаг вперед и бухнулся передо мной на колени, достав крест из-под рубахи, размашисто перекрестился и поцеловал мне руку.

— Клянусь верно служить тебе, князь Андрей Володимирович, не жалея живота своего.

— Служи, — кивнул я.

— Так, может, на них клейма поставить, как на скотиняку? Вот и будут гавкать на чужаков, — зло усмехнулся Елисей.

— Я согласный, князь! — тут же прореагировал Федотко. — Остальные тоже поставят.

— Посмотрим. Ты, как и остальные, будешь связанным. Вот и уговаривай их, — серьезно глянул я на «своего нового подчиненного».

Пленников вытащили из леса, а мне осталось только наблюдать. Дед и Агапка знали свое дело.

Лагерь нападавших нашли, был он неподалеку, и паслось там целых десять коней, хотя, по уверениям пленных, должна быть дюжина. Однако один лучник ушел, видать, и сбежал одвуконь.

Тяжело раненых пленников повесили, хотя они и так были на последнем издыхании и это была милость.

Одну из телег разгрузили, распределив вещи по остальным, и, погрузив на них наших раненых и дав в сопровождение двоих, отправили в Москву. Благо далеко уехать не успели.

Казачков не только связали накрепко, но и рты позатыкали, дабы чего лишнего не орали, а там проникнутся, и Федотко начнет мозги вправлять, ну, я, по крайней мере, так надеялся.

Наших убитых хотели здесь же и похоронить, но тут уж я на дыбы встал, и пришлось еще одну телегу немного разгрузить. Дабы мы могли их с собой взять и похоронить на ближайшем погосте, а там и священника можно будет сыскать, который прочтет над ними молитву.

После такого решения я даже поймал на себе парочку благодарных взглядов.

Трофеи с казачков условно разделили на две части. Одна отошла мне, а другая Агапке и его людям. Шесть самопалов я выкупил за три рубля у москвичей, тяжелые они были, явно устаревшие, у стрельцов легче и удобнее. Пятерку коней передал Агапке с наказом отдать семьям убитых жильцов, и тут я снова заработал благодарные взгляды.

Пленников же пришлось распределять, часть закинули на телеги, часть на трофейных коней, и мы вновь двинулись в дорогу.