Наследницы
Шрифт:
— Я не видел тебя.
— Я спряталась…
— Прекрасно, во всяком случае, ты знаешь, что тебе досталось.
— Все это просто какое-то чудо, я никогда не думала, что так получится…
Герцогиня дала им полчаса. Ей слышен был шепот, прерывавшийся то и дело долгим молчанием, и вот, производя как можно больше шума, ударив в дверь колесами своего кресла и упрекнув Минни, что та не смотрит, куда идет, она наконец появилась в дверях. К этому времени Кейт стояла у окна, приглаживая волосы, лицо ее горело, глаза сияли. Блэз сидел в кресле и был похож на человека,
Сейчас перед ней был ее прежний Блэз.
Кейт сделала несколько шагов и очутилась в объятиях Герцогини.
— Дай-ка мне рассмотреть тебя хорошенько, — говорила Агата, с нежностью глядя на девушку. Она прищелкнула языком при виде синяков и ссадин на лице Кейт. — Можно подумать, каждый из вас хочет перещеголять другого, — заметила она, покачав головой, и обратилась к Минни:
— Сходи посмотри, готово ли шампанское, которое я заказывала. И особый ленч.
— Не рановато ли праздновать, Герцогиня? — поддразнил ее Блэз.
— Хоть я уже слаба зрением, но вижу, что у тебя нет повода противиться этому.
Старая дама улыбалась им, ее улыбка сияла ярче бриллиантов с изумрудами, которые она сегодня надела.
— Ах, Герцогиня, это замечательно — увидеть вас вновь, — с чувством сказала Кейт.
— Я тоже рада, — последовал сердечный ответ. — Ну а теперь я хочу услышать все об этом твоем аукционе.
Похоже, все кругом только о нем и говорят.
— Но Блэз сказал, что вы придете вместе.
— Непременно. Я хочу посмотреть, как ты утрешь ей нос. Ведь ты это и собираешься сделать?
— Я собираюсь побить ее по всем статьям, — горячо ответила Кейт. А Герцогиня узнала все, что хотела узнать, наблюдая, как Кейт то и дело с улыбкой поворачивается к Блэзу, как он не выпускает из рук ее руки. Герцогине передалась их радость. «На этот раз все верно», — сказала она себе. На этот раз не то, что он не может с собой справиться, он сам хочет этого.
Кейт, согретая любовью, расцвела, словно цветок в лучах солнца. Но в тот момент, когда Герцогиня спросила ее о Ролло, радость ее потухла.
— Я не видела его уже неделю, — созналась она.
— Ну что ж, там много времени не надо, только поглядеть на него. А он и знать не будет, была ты или нет.
— Даже если так, — сказала она озабоченно, — мне надо навестить его. Я, пожалуй, заеду к нему завтра.
— Если он очнется, тебе будет что ему рассказать.
Кейт рассмеялась.
— Может быть, и он мне тоже кое-что скажет!
— Будем надеяться, — заметил Блэз таким тоном, что Кейт быстро взглянула на него.
И тогда Кейт, повинуясь импульсу, изменила прежнее решение.
— У нас появились некоторые сложности, — сказала она вдруг.
Блэз мгновенно уловил изменения в ее голосе.
— Рассказывай, — властно произнес он.
И Кейт рассказала ему о звонке Бенни и о магнитофонной пленке. К тому времени, как Кейт кончила говорить, лицо
Пока Кейт рассказывала, Блэзу казалось, что он ощущает присутствие жены: холод и зло. Это разоблачение стало лишь подтверждением его собственных предчувствий. В последние несколько дней он чувствовал себя возродившимся, ожившим, освободившимся от плен а Доминик. Вдыхая свежий воздух вместо ее одуряющих ароматов, почти болезненно воспринимая другие ощущения, он знал, что обязан этим Кейт. Хотя Блэз и подозревал, что Доминик связана с происшествием в Кортланд Парке, рассказ Кейт оглушил его, раздавил, уничтожил.
Блэз так глубоко ушел в свои мысли, что очнулся только от прикосновения руки Кейт. Она с сожалением смотрела на него.
— Мне не нужно было говорить. Но я не могла больше таить это в себе, скрывать от тебя…
— Нет-нет, ты все сделала правильно. На самом деле мне приходило в голову нечто подобное. — Он помедлил, подбирая нужные слова. — Это было всего лишь смутное ощущение. Доминик выглядела успокоенной, просто лоснилась от удовольствия, как бывало всегда, когда она получала то, что хотела. Нет, она не сделала ни одного неверного шага, не сказала ни одного неверного слова…
— Совсем как мой отец, — тихонько перебила его Агата. — Его тоже нельзя было обмануть. Это индейская кровь сказывается, — удовлетворенно сообщила она Кейт, как если бы этим можно было все объяснить.
— Да, — сказала Кейт с облегчением, хотя мало что поняла. — Во всяком случае, я должна победить Доминик, победить открыто. Потом, когда я докажу не только ей, но и всем остальным, что я честно веду дела и достойна быть во главе всего «Деспардс», я пойду даже на то, чтобы шантажировать ее, если только это сможет остановить ее в противозаконных делах до конца года.
Герцогиня с сомнением покачивала головой, а Блэз мягко сказал:
— Она никогда не поверит тебе, любовь моя. Подумай сама, Кейт. В Гонконге тебя не знают, у тебя нет там никаких связей. Каким же образом тебе удалось установить такую сложную подслушивающую аппаратуру в ее комнате? Без ее ведома? И, главное, почему ты? — Блэз покачал головой. — Доминик сразу поймет, что тебе кто-то помог и что этот «кто-то» — я. Она поймет, что тебе это не могло бы прийти в голову, а мне могло…
— Я об этом не подумала, — призналась Кейт.
— Шантажировать не в твоем стиле, — решительно возразила Герцогиня.
— Кейт права, она должна победить Доминик на аукционе, — задумчиво сказал Блэз. — Она не может сделать ничего другого, кроме как работать не покладая рук, чтобы вырваться вперед. А если запись будет у меня…
— Или у меня, — сказала Герцогиня. Она сжала ручку своего кресла. — Да, это пойдет. Она знает, что я ее терпеть не могу и сделаю все, чтобы она свое получила. — Глаза старой женщины загорелись. — А она не раз подумает, прежде чем пойти против меня.