Наследницы

Кауи Вера

И никогда не опаздывал. Она познакомилась с ним два года назад на аукционе, где он купил изящную чашу из белого нефрита. Он взглянул тогда на Доминик довольно дерзко для китайца, и взгляд его черных глаз, казалось, Проник в ее душу. Она сразу поняла, что сексуальным аппетитом он вполне может сравниться с ней, и пригласила его выпить с ней в кабинете наверху. За этим шагом последовал целый ряд других. Это был единственный мужчина, которого она не смогла прочно привязать к себе: едва ей начинало казаться, что дело сделано, он в очередной раз исчезал — именно это, вкупе с его невероятной изощренностью и неутомимостью в любовных

играх, заставляло ее постоянно искать новых встреч с ним.

Теперь же нервы ее были на пределе. При всем своем непревзойденном мастерстве в обращении с мужчинами она позволила обращаться с собой, как с последней шлюхой.

Услышав шорох, она вздрогнула — Чжао Ли стоял под аркой, ведущей в прихожую.

— Наконец-то! — раздраженно вскрикнула она, но тут же осеклась, увидев Чжао Ли.

Он был одет по-китайски, в пурпурный халат, а не в привычный европейский костюм, и выглядел абсолютно чужим. Пугающе чужим. Даже поклон его был чисто китайским.

— Мадам…

— Мадам? Что это означает? Я жду тебя целый час, может быть, даже дольше. Где ты был? Почему так задержался? У тебя есть для меня новости?

— Разумеется, у меня есть для тебя новости.

И вновь этот бесстрастный, невозмутимый тон заставил ее сдвинуть брови.

— В чем дело? — нетерпеливо бросила она.

— Сядь, пожалуйста. — Это прозвучало не как просьба, а как приказ. — Нам нужно кое-что обсудить.

Она посмотрела на него с изумлением.

— Что это на тебя нашло? Разумеется, нам нужно многое обсудить… скажем, почему Ролло Беллами до сих пор жив… и некоторые другие неприятные вещи.

— То, о чем я хочу поговорить с тобой, покажется тебе необычным, — произнес Чжао Ли.

Доминик вновь с изумлением взглянула на него.

— То есть?

Он ответил не сразу, но глаза его неотрывно смотрели на нее. Ей показалось, будто какая-то тяжесть давила ей на грудь. Почти против воли она двинулась к креслу и села. Белый атлас платья резким пятном выделялся на кроваво-красной обивке кресла. Доминик напряглась в ожидании опасности: ветер явно переменился, и нужно было выбирать новый курс — вот только какой?

Однако она не желала показать Чжао Ли внезапно охватившей ее тревоги. Потянувшись к серебряной коробке с сигаретами, она взяла одну и закурила.

— Итак? — спросила она.

— Я пришел, чтобы обсудить твое будущее.

Доминик широко раскрыла глаза.

— Мое будущее? — недоуменно повторила она.

— И чтобы сказать, что обстоятельства изменились И что нам необходимо осуществить задуманное в кратчайшие сроки.

— Задуманное? Ты же знаешь, что не может быть и речи о следующем аукционе в течение многих месяцев…

— Я говорю не об аукционах, мадам.

— О чем же ты говоришь?

— Если ты будешь вести себя, как полагается женщине, я объясню тебе.

Доминик вновь показалось, будто ее толкнули. Вести себя, как полагается женщине? Да разве она не проделывала это много раз в своей просторной кровати наверху?

— Я должен дать тебе инструкции, — произнес он все тем же безучастно-вежливым тоном.

— Ты собираешься инструктировать меня? — Доминик позволила себе усмехнуться.

— А тебе предстоит как следует запомнить мои инструкции, — продолжал он так, словно не слышал ее вопроса. — Первое: тебе нужно сменить судовладельцев и экспедиторов. Ты заключишь контракт с фирмой «Флауэринг

Черри Импорт-Экспорт», которая имеет многолетний опыт транспортировки антикварных ценностей. Их оформляют, пакуют, грузят и доставляют по месту назначения с полным соблюдением всех необходимых формальностей. Отныне фирма «Деспардс» должна будет пользоваться услугами только этой компании.

— Никогда! Как ты смеешь диктовать мне условия?

Это моя фирма, и у меня нет никаких оснований порывать с нынешними моими партнерами. Кроме того, я представления не имею о твоей «Флауэринг Черри» или как ее там!

— Тебе и не нужно иметь о ней представление. Ты должна выполнять то, что тебе приказывают.

Доминик уже открыла рот, чтобы послать его ко всем чертям, но вновь ощутила, исходившую от него силу, и голос ее пресекся. Расширившимися глазами она уставилась в его зрачки, не в силах пошевелиться.

— Отныне, мадам, вы будете молча принимать наши распоряжения как в этом деле, так и во всех других, имеющих отношение к нам. Вы будете выполнять то, что вам приказывают.

Доминик была словно пригвождена к креслу этими черными блестящими глазами — от них исходила такая пугающая мощь, что она ощущала полное свое бессилие.

Однако она сохранила ясность ума и сумела выговорить:

— С вашей стороны опрометчиво диктовать мне условия. Я слишком много знаю.

Ей показалось, будто Чжао Ли, невзирая на всю свою невозмутимость, улыбнулся, хотя лицо его оставалось совершенно бесстрастным.

— Нет, мадам. Вы не знаете ровным счетом ничего.

Доминик почувствовала озноб — такого Чжао Ли ей еще не доводилось видеть. Перед ней сидел высокомерный повелитель, который смотрел на нее пренебрежительно, как на свою служанку, и отдавал распоряжения, словно она была его пленницей.

— Вы увязли в этом так же глубоко, как и я, — холодно произнесла она.

— Нет, мадам. Мы лишь вырыли яму… и только вы угодили в нее.

По коже у Доминик забегали мурашки: она чувствовала опасность так остро, как никогда в жизни. «Мне надо выпить, выпить во что бы то ни стало», — подумала она. Однако нельзя было выдавать себя. Нельзя было показать ему свой страх.

— Вы, мадам, — продолжал Чжао Ли, — в присутствии многочисленных свидетелей продали на публичном аукционе и по немыслимо высоким ценам произведения искусства, которые в действительности являются лишь искусными подделками. Фабрика, производившая эти подделки, прекратила свое существование; человек, занимавшийся этим, уже далеко отсюда. Я ничего не продавал. Я ничего об этом не знаю. Нет никаких документов, никаких снимков — нет ровным счетом ничего, что связывало бы меня с совершенным вами мошенничеством «Гонконгский миллионер, пожелавший остаться неизвестным» — это ведь ваша выдумка. Аукцион от начала и до конца — ваше деяние. Именно вы удостоверили подлинность этих подделок, поставив на карту свою репутацию эксперта, поскольку ваши покупатели доверились вашему опыту. Вы и только вы виновны в мошенничестве, обмане и лжесвидетельстве. Вам не удастся ни в чем уличить меня и моих компаньонов. А вот мы можем уличить вас. У нас есть для этого все возможности. Я известен как опытный дилер в сфере торговли антиквариатом. Я сам купил несколько вещиц на этой распродаже. Мне достаточно отдать на экспертизу одну из них, и если она будет подвергнута термолюминесцентному анализу…