Наследницы моря

Хеннинг Сара

Сарказм звучит искаженно из-за голоса русалочки. Но я все еще узнаю Анну из нашего детства, реагирующую на происходящее с юмором, несмотря на то что ей больно.

Я проглатываю еще пару креветок и собираю энергию, чтобы произнести что-то еще. Я знаю: пройдет некоторое время, прежде чем я смогу сотворить очередное заклинание. Но опять же кто-то приплыл из чистой голубизны океана в мое убежище, похожее на пятно на солнце. Слабая магия внутри пульсирует предупреждением, которое я, может, и заметила бы, когда приплывал морской царь, – если бы не была так сосредоточена.

Однако

это не он. Я не чувствую проникновения чрезмерной силы в мои воды. Возможно, это еще одна храбрая душа, нуждающаяся в моей помощи. Я аккуратно складываю стопкой книги заклинаний возле котла и снова изображаю могущественное существо, которое ожидают увидеть все мои посетители.

Действительно, появляется русалка. Она отчаянно плывет, хмуря красивое личико в решимости. Она очень напоминает Алию, только волосы цветов осени на ложе из светлых кудрей. Ее глаза – медовый янтарь. Это необычно здесь, в королевстве оттенков синего.

– Прогони ее. Даже если нож создан, тебе не нужно… – начинает говорить Анна, прежде чем я снова шепчу letta. Советчица замолкает. Это заставляет меня слегка улыбнуться – сейчас я бы даже не смогла заставить горшок вскипеть, но сделать это я в силах.

Русалка видит меня. Не теряя ни секунды, морская обитательница сразу же бросается в бой.

– Ведьма! – Она плюется яростью. – Моя сестра потерпит неудачу. Тот мальчишка не влюбится в нее за четыре дня. Он собирается жениться! Жениться! И даже до истечения четырех дней!

Вот это сюрприз – он так молод. Но огонь в глазах девушки сверкает правдой.

– Дай мне противоядие, – требует она. – Я заплачу любую цену. Забери мой язык, глаза, уши. Черт, забери мой хвост и сделай его своим. Какой бы ни оказалась цена, я готова заплатить.

Я не отвечаю. Девушка рассматривает меня с другой стороны котла. Глаза светятся под густыми ресницами. Ее ярость рвется наружу не только через слова.

– Один день уже прошел. Как можешь ты вот так бездействовать? Ей осталось жить три дня!

Девушка поднимает руку, словно чтобы перевернуть мой котел. Ее ярость отражается на прекрасном лице.

– Я бы на твоем месте не стала этого делать, – говорю я, сохраняя спокойствие перед лицом ее гнева. Это лишь еще больше злит незваную гостью, но руку она убирает – умная.

Когда русалка снова начинает говорить, ее голос надрывается, а ярость накатывает новой волной.

– Верни мою сестру. Ты украла ее у меня. У всех нас. Ты знала, что ее просьба – безнадежная просьба – смертный приговор, – и все же ты это сделала. – Она скалит зубы и почему-то выглядит даже младше. Девушка ненамного старше русалки, которая побывала здесь. Самые юные потомки морского царя. – Знаешь ли ты, что сделает морской царь, когда обнаружит твою выходку? Что мой отец сделает? Зачем снова это начинать? Ты знаешь об опасности. Зачем?

Я серьезно смотрю на девушку и знаю, что она видит – молодое лицо и темные волосы, пронизанные серебром. Я такого же цвета олова, как и весь мой мир. Должно быть, ей я кажусь достойной своей репутации.

Тварью, которую русалку научили бояться, – чудачество природы, привязанное к убежищу ее могущественным отцом из-за своих способностей. Девушка приплыла сюда, полная огня и злобы, пылая от ярости из-за того, что ее оставили позади. Злясь на то, к чему может привести сделка Алии. Но она все же приплыла, несмотря на мою репутацию. Потому что любит сестру так же сильно, как Алия (как она думает) влюблена в того мальчишку.

– Дитя…

– Руна. Называй меня по имени. Ты не моя ома.

Эти слова почти заставляют меня улыбнуться – я точно не ее ома.

– Руна, я уже знаю, что сделает твой отец. Он уже побывал здесь и сделал это. И поэтому я не могу тебе помочь.

Я почти чувствую за своей спиной безмолвное осуждение Анны – нож всегда готов к работе. Хотя это не было очевидно по сделке с Алией, конечно же, эта девушка знает ее историю: магия примет кровь юноши, если ее сестра потерпит неудачу в любви. Я могла бы сейчас отдать русалке нож. Но требовался обмен. До этого момента я исполняла работу без обещания оплаты.

– Ты не можешь… – произносит девушка, ломаясь, несмотря на очевидную силу. Ее голос слабеет, предвещая накатывающие громкие и тяжелые всхлипы. – Ты словно оторвала мою руку. Она моя двойняшка. Моя вторая половинка. Пожалуйста…

– Твой отец лишил меня магии. Я хочу помочь тебе, но одной просьбы недостаточно, Руна.

Девушка раздраженно ударяет по котлу. Вокруг моих полипов раздается металлический звон, устремляясь к самой поверхности – к солнцу, лучи которого едва пробиваются сюда.

– Ты изменила Алию, подвергла опасности ради одного глупого мальчишки, который даже ее имени не знает. Желания ее сестры-двойняшки вернуть девушку должно быть достаточно. Мне больше ничего не нужно. Меня должно хватить.

Я смотрю на нее и улыбаюсь, что раздражает русалку еще больше.

– А, но у тебя есть то, что мне нужно.

Девушка хмурится. Она не спрашивает, а ждет, когда я четко объясню, что ей нужно сделать.

– Видишь ли, я знаю тебя, Руна. Знаменитая садовница, разве нет? Маленькая Руна и ее особенные цветочки. Алия, да, она известна красивыми вещами, которые умеет создавать, – говорю я, махнув в сторону красных цветов. Русалочка предлагала мне их, прежде чем я забрала ее голос. – Но она не способна сделать то, что может ее двойняшка. Руна, младше всего на одну минуту; та, что поддерживает силу отца, предоставляя ему столько рикифьора, сколько он сумеет проглотить.

Что-то в глазах девушки твердеет – замерзший мед в зимний день.

– Они охраняются. Даже я не могу отправиться туда без присмотра. Я не могу…

– Тогда я не способна тебе помочь. – Руна сжимает челюсти, а я продолжаю: – Твой отец явился ко мне, раздраженный бесполезными попытками вернуть Алию. Опьяненный рикифьором, он напал на меня. Твой отец атаковал мои силы – ослабил единственное существо, способное спасти Алию. Чтобы у меня были силы спасти ее, мне нужно вернуть их. Уверена, тридцать цветков хватит.