Наследница

Островская Алина

Вытащив из чемодана все необходимое, я вернулась в спальню и переоделась. Короткие джинсовые шорты и светло-голубая льняная рубашка смотрелись просто, по-домашнему. Поставила телефон на зарядку и спустилась вниз. В желудке недовольно урчал кит, выпрашивая у нерадивой хозяйки хоть хлебную крошку.

Кухня просторная, светлая. С островком посередине, как в зарубежных фильмах. Красивая мраморная плитка и мебель в стиле современной классики. Встроенный холодильник нашла со второго раза. Еды полно, только вся она в сыром виде. Что ж, Давид будет приятно

удивлён, когда на ужин ему придётся отведать зелёное яблоко и запить все это дело кефиром. В прислугу к нему я не нанималась.

Позавтракав тостом с сыром и крепким кофе, я вышла во двор. Жара начинала припекать, в полдень на открытом солнце может находиться только сумасшедший. Но у меня задача проверить возможные варианты отступления - ничего. Территория дома ограждена высоким гладким забором. Через него не перемахнуть, если ты не чемпионка по прыжкам с шестом. А на выходе... на выходе дежурит охрана. Из плюсов - на заднем дворе шикарный бассейн с подогревом. Когда солнце станет не таким активным, можно будет поплавать.

Вернувшись в свою «темницу», я немного побродила по ней, знакомясь с комнатами. Одна из которых оказалась запертой на ключ. Безрезультатно подёргала ручку и пошла дальше. Дольше всего я задержалась в кабинете Давида. По периметру комнаты стояли стеллажи, заполненные книгами. Очень удивилась, отыскав на одной полке Ремарка, Дюма и Буковски...

– Разносторонний ты человек, Давид Юрьевич...

Вынула роман «Женщины», раскрыла его на закладке, пробежалась глазами по тексту, хмыкнула и вернула на место:

– ... и несмотря на обильное количество женщин, довольно одинокий...

От этой мысли стало немного не по себе. И лютая злость как будто подутихла, уступая место меланхоличной задумчивости. Прошлась взглядом по наиболее удаленным полкам и отыскала книгу, выбивающуюся из общего «мужского» антуража. Старая, с истрепавшейся обложкой, на которой золотыми буквами выбито «Джейн Эйр». Аккуратно вытащив ее с полки, я устроилась на кожаном диване типа честер и погрузилась в чтение.

Очнулась, когда за окном сгущались сумерки, а входная дверь приглушенно хлопнула. Потянувшись и сладко зевнув, я отложила книгу в сторону. Пригладила волосы, поправила задравшуюся рубашку и пошла встречать своего похитителя.

– Что-то не чувствую мясного аромата. Ты ничего не приготовила? Я голодный, как зверь, - довольно бодро проговорил Давид, скидывая с ног обувь. Тёмные брюки и просторная хлопковая рубашка смотрелись на нем безупречно. Красивый, черт рогатый.

– Напоминаю, что не давала согласие на своё похищение. И отрабатывать прислугой не стану, - скрестила руки на груди и вздёрнула подбородок. Давид мягко улыбнулся, хмыкнул и принялся расстёгивать рубашку.

– Эй-эй, ты чего это удумал?!
– протараторила, испуганно пятясь назад.

– Страшно?
– хрипловато переспросил он.
– Тогда беги, а то вместо бифштекса отужинаю тобой, - хищно оскалившись, он двинулся на меня.

Я

подскочила на месте, вскрикнула и побежала к лестнице, сверкая пятками. За моей спиной раздался короткий смешок и никаких звуков погони... Перескочив несколько ступенек, с оглушительно колотящимся сердцем, остановилась и убедилась, что он просто пошутил.

Мужчина шёл в сторону кухни, стягивая с себя рубашку. Постояв ещё немного на месте, я, влекомая кошачьим любопытством, проследовала за ним. Давид, вместо того, чтобы отшлепать меня за отсутствие ужина, без лишних упрёков и колкостей, решил приготовить его самостоятельно. И кажется так увлёкся нарезанием и мариновкой мяса, что просто не заметил появления за своей спиной постороннего зрителя.

Я безотрывно наблюдала за плавными перекатами мышц под бронзовой кожей и думала только об одном: ну почему я не уехала к бабуле?.. Зачем бунтовала? Собирала бы преспокойно ягоды, доила коз, продавала бы все это дело на рынке и бед не знала. А теперь из-за своего упрямства стою в одной комнате с полуобнажённым Давидом и не могу оторвать глаз от его шикарной спины...

Большего абсурда случиться просто не могло. В попытке избежать медленного сгорания я вплотную приблизилась к источнику пламени, который в один счёт превратит меня в пепел, стоит только расслабиться. А потом попробуй возродись из сизой кучки, подобно фениксу...

Между тем, Давид продолжал стучать ножом, не подозревая, что за его плечами разыгрывается настоящая драма. Я же постепенно окуналась в отчаяние. Мне нужно вытаскивать себя из этого болота, пока я не сгинула в нем окончательно...

Мужчина уложил два крупных куска мяса на раскалённый гриль и тщательно вымыл руки. Вынул из кармана телефон, что-то на нем клацнул и в кухне заиграла популярная песня. Давид шёл к холодильнику и вполне себе прилично подпевал:

– Ты в меня так влюблена, я же вижу, мадам...

Что не говорят твои губы, говорят твои глаза...

Ты в меня так влюблена, что попала в капкан.

Выбраться я тебе не дам,

Ты - моя.*

Залез в ящик с овощами, вынул оттуда огромный пучок рукколы, шпинат, помидорки черри и с полки прихватил моцарелллу.

– Принцесса, так и будешь подглядывать за мной или все-таки поможешь?
– насмешливо поинтересовался он, кинув на меня озорной взгляд с полуоборота.
– Как тебе песня? Нравится?
– добавил он, отвернувшись к разделочной доске.

– Так себе. Предпочитаю что-то более танцевальное.

– Да, танцевать ты любишь. Я заметил... Но тут главное не мелодия, а слова, - он взглянул на меня через плечо и отправил в рот маленькую помидорку.
– Долго тебя ждать?

Я оттолкнулась от косяка, который так удачно подпирала собой добрых пятнадцать минут, перестав, наконец, изображать распорку. Запах жареного мяса стоял такой умопомрачительный, что желудок скрутило болезненной судорогой и руки задрожали. Чем же он его таким намазал? Очень аппетитно.