Наследие
Шрифт:
«Я отдам тебя Ллот», – пояснила жрица. «И в обмен я получу такую власть, о которой не могла мечтать даже честолюбивая Мать Мэлис. Радуйся, мой потерянный брат, и знай, что ты поможешь восстановить славу и величие Дома До’Урден».
«Власть, которая вскоре исчезнет», – спокойно ответил Дриззт, и тон, с которым он произнес это, разгневал Вирну больше, чем сами слова. «Власть подвигнет дом к другому обрыву, чтобы другой дом, обретший благосклонность Ллот, мог сбросить До’Урденов в новую пропасть».
Виерна лишь улыбнулась.
«Ты не можешь отвергать
«Неплохо, мой потерянный брат», – промурлыкала Виерна.
«Будь проклята твоя Ллот!»
Виерна кивнула. «Твои богохульства больше не причиняют мне боль», – убийственно спокойным тоном пояснила жрица, – «поскольку для меня ты больше не существуешь. Ты всего лишь бездомный бродяга, которого Ллот посчитала достойным принесения в жертву».
«Так что можешь продолжать извергать свои проклятья в адрес Паучьей Королевы», – продолжила Виерна. «Докажи Ллот, насколько верна эта жертва! Сколь иронично бы это не звучало, но если бы ты раскаялся в своем прошлом, если бы вернулся к своему наследию, то именно это могло причинить мне боль и заставить ощутить поражение».
Дриззт прикусил губу, внезапно осознав, что ему следовало попридержать свой язык, пока он не выяснит всю подоплеку этой неожиданной встречи.
«Ты еще не понял?» – спросила Виерна. «Милосердная Ллот с радостью приняла бы твой меч назад, и тогда бы мое жертвоприношение не состоялось. Тогда бы я стала изгнанником, как и ты, бездомной бродяжкой».
«И ты не боишься говорить мне об этом?» – сдержанно поинтересовался Дриззт.
Виерна знала своего брата лучше, чем он сам в то верил. «Ты не раскаешься, глупый, благородный Дриззт До’Урден», – ответила она. «Ты не смог бы произнести подобную ложь, не поклялся бы в своей верности Паучьей Королеве, даже ради того, чтобы спасти свою жизнь. Эти идеалы, которыми ты так дорожишь братишка, всего лишь бесполезный товар!»
Виерна отвесила ему еще одну пощечину, безо всяких видимых на то причин, ее теплый силуэт выглядел размытым пятном под защитным пологом ее жреческого одеяния. Этот образ казался Дриззту весьма символичным, ведь истинная сущность его сестры была скрыта под одеяниями извращенной Паучьей Королевы.
Затем к Дриззту подошел странно выглядевший дроу, до этого занятый беседой с Энтрери. Его сапоги громко звякали о каменный пол. Он окинул Дриззта почти сочувственным взглядом, затем пожал плечами.
«Жаль», – заметил он, извлекая Твинкл из складок своей переливающейся накидки.
«Жаль», – произнес он вновь и пошел прочь. На сей раз его сапоги не издавали ни единого шороха.
Пораженные стражники едва не попадали со стульев, когда к ним в комнатку ворвался король в сопровождении своей дочери, Вулфгара, Коббла и странного дварфа, которого они даже не знали.
«Есть новости от дроу?» – спросил Бруенор у стражников, направляясь к тяжелому засову на каменной двери.
Молчание поведало Бруенору
Стражник беспрекословно крутанулся на пятках и выбежал из комнаты.
Четверо спутников Бруенора, два из которых, Вулфгар и Коббл, держали в руках по горящему факелу, подошли к лязгнувшей затвором двери.
«Три, затем два, это сигнал», – напомнил стражник Бруенору.
«Три и два», – отозвался Бруенор и скрылся во тьме, вынуждая остальных, в частности Тиббледорфа, который по-прежнему считал, что королю Митрилового Зала незачем шляться по этим туннелям, поспешно броситься следом.
Коббл и даже бесстрашный Пвент бросили взгляд назад и поморщились, услышав, как за ними захлопнулась каменная дверь. В то же время, оставшиеся трое так целеустремленно мчались вперед, исполненные страхом за своего друга, что даже не услышали этого.
Глава 12
Страшная Правда
«Кровь», – мрачно произнесла Кэтти-бри, склонившись над маленькой лужицей, растекшейся у входа в небольшую пещерку.
«Может осталась после битвы с гоблинами», – с надеждой произнес Бруенор, но Кэтти-бри отмела его предположение взмахом головы.
«Еще влажная», – ответила она. «Если бы кровь осталась после битвы с гоблинами, то она давно бы уже засохла».
И все же у Кэтти-бри оставались сомнения. Пригнувшись, она юркнула в пещерку, и, держа факел в вытянутой руке, приблизилась к стене. Вулфгар продрался следом за ней и, обогнав девушку, предусмотрительно встал впереди нее.
Однако действия варвара не пришлись по душе Кэтти-бри. Возможно, с точки зрения Вулфгара, он попросту следовал здравому смыслу, защищая своим, готовым к битве телом, того, чьи руки были заняты факелом, а взгляд устремлен на пол. Но Кэтти-бри сомневалась в этом, она чувствовала, что Вулфгаром руководила лишь необходимость защищать ее, находиться между ней и возможной опасностью. Гордую, вполне способную постоять за себя, Кэтти-бри, подобный поступок лишь оскорблял.
И беспокоил, поскольку раз Вулфгар так сильно пекся об ее безопасности, то это могло привести его к ошибке. Спутники пережили вместе множество опасностей именно потому, что каждый из них знал свое место в отряде, потому что каждый играл свою роль, дополняя других. Кэтти-бри отчетливо понимала, что нарушение этой гармонии может привести к смертельным последствиям.
Она вновь скользнула вперед Вулфгара, отстранив его руку в сторону, когда он попытался перекрыть ей проход. Он зло посмотрел на нее, а она лишь вернула столь же твердый взгляд.
«Что вы там нашли?» – раздался крик Бруенора, предотвративший неминуемое выяснение отношений. Кэтти-бри оглянулась назад и увидела темную фигуру своего отца, склонившегося во входном проеме. Коббл и Пвент, который держал второй факел, стояли в туннеле позади него.
«Ничего», – твердо произнес Вулфгар и повернулся, чтобы уйти.