Наследие
Шрифт:
Он так похож на мой народ, да и на многих представителей иных рас, что попадались мне на пути: варварских вождей, чья позиция силы зиждется на их способности развязать войну с врагами, которые совсем таковыми не являются; королей дварфов, которые обладают несметными сокровищами, но жалеют даже малой части их, чтобы улучшить жизнь тех, кто живет рядом с ними; высокомерных эльфов, которые отводят свой взгляд от нуждающегося, если он не принадлежит к эльфийской расе, и которые считают, что «низшие расы» сами виноваты в своих
Я бежал от них, обходил их стороной, и слышал многочисленные истории от путешественников о таких как они в каждой стране. И сейчас я знаю, что должен противостоять им, не с помощью клинка или армии, но с помощью веры, веры в то, что я следую правильным путем гармонии.
И милостью богов, я не одинок в этом. С тех пор, как Бруенор обрел свой трон, люди из ближайших окрестностей обрели надежду. Он пообещал, что сокровища Митрилового Зала будут служить на благо всему региону. Кэтти-бри предана своим принципам не меньше чем я, и Вулфгар показал народу варваров лучший путь дружбы и гармонии.
Они моя защита, моя надежда на светлое будущее всего мира. И когда пути сбившихся с пути хищников, таких как Энтрери, вновь пересекутся с моим, я вспомню Закнафейна, дроу, родного мне по душе и крови. Я вспомню Монтолио, зная, что есть и другие, которые ведают истину, и если я погибну, то мои идеалы не пропадут вместе со мной. Благодаря своим друзьям, благородным людям, встретившимся на моем жизненном пути, я знаю, что я не герой-одиночка. Я знаю, что когда я умру, мое дело будет продолжать жить.
Это мое наследие; и милостью богов, в этом я не одинок.
– Дриззт До’Урден
Глава 11
Семейное Дело
В воздухе мелькали одеяния, старинные вещи разбивались о стену, на другом конце комнаты, всевозможное оружие взмывало вверх и падало грудой металла – частью на спину Бруенора. Но ничего этого дварф, наполовину погребенный в своем личном сундуке, не замечал. Он даже не рыкнул, когда, приподнявшись на какой-то миг, ощутил болезненный удар по голове плоской стороной метательного топора, отчего его однорогий шлем съехал набок. «Он здесь!» – упрямо рычал дварф, и через его плечо просвистел наполовину завершенный кусок кольчуги, едва не сбивший остальных, находящихся в этой комнате.
«Что во имя Девяти…» – начал было Тиббледорф Пвент, но восторженный крик Бруенора оборвал его на середине фразы.
«Я так и знал!» – обнародовал рыжебородый дварф, отворачиваясь от разоренного сундука. В руке он держал сделанный в форме сердца небольшой медальон на золотой цепочке.
Кэтти-бри тотчас узнала магический подарок, который Леди Алустриэль из Силверимуна сделала Бруенору, чтобы он мог отыскать своих друзей, отправившихся в южные земли. Внутри медальона находился крошечный портрет Дриззта, и благодаря этому его владелец мог узнать примерное
«Это приведет нас к эльфу», – провозгласил Бруенор, держа медальон на вытянутой руке над своей головой.
«Тогда отдай его мне, мой король», – произнес Пвент, – «и позволь мне отыскать этого твоего необычного… друга».
«Я и сам могу прекрасно справиться с этим», – рявкнул в ответ Бруенор, после чего поправил свой однорогий шлем и взял в руки зазубренный топор и золотой щит.
«Но ты же король Митрилового Зала!» – запротестовал Пвент. «Ты не можешь подвергать себя опасности, отправляясь в неразведанные туннели».
Кэтти-бри ответила прежде, чем Бруенор успел открыть рот.
«Закрой свою пасть, берсерк», – потребовала девушка. «Мой отец скорее отдаст залы гоблинам, нежели оставит Дриззта в беде!»
Коббл взял Пвента за плечо (при этом больно уколовшись об один из шипов на его доспехе) дабы подтвердить слова девушки и молча предупредить дикого берсерка, чтобы он не настаивал.
В любом случае Бруенор не стал бы слушать никаких доводов. Рыжебородый король дварфов, яростно скрипя зубами, вновь пронесся мимо Пвента и Вулфгара и бросился прочь из комнаты.
Образы постепенно приобретали более четкие, сюрреалистические очертания, и к тому времени, как Дриззт До’Урден окончательно пришел в себя, он отчетливо увидел, что над ним склонилась его сестра Виерна.
«Лиловые глаза», – произнесла жрица на языке дроу.
Чувство, что он проигрывал подобную сцену сотни раз во времена своей юности, едва не сокрушило темного эльфа.
Виерна! Единственный член его семьи, к которому Дриззт испытывал хоть какие-то чувства, не считая Закнафейна, сейчас стоял перед ним.
Она была наставницей Дриззта, призванной провести его, благородного члена Дома До’Урден, по темным тропам общества дроу. Но, возвращаясь к тем воспоминаниям, Дриззт понимал, что Виерна изменилась, что та неосязаемая отзывчивость, некогда существовавшая в ней, навсегда была погребена под омерзительными одеяниями жрицы Паучьей Королевы.
«Сколько времени прошло, мой потерянный брат?» – спросила Виерна все еще на языке темных эльфов. «Почти тридцать? Как далеко ты ушел, и вот ты снова там, откуда начинал, там, где ты и должен находиться».
Дриззт ожесточил свой взгляд, но возразить он не мог – по крайней мере, со связанными руками и дюжиной воинов, слоняющихся по небольшой пещерке. Энтрери тоже был здесь. Он разговаривал со странным дроу, который носил причудливую широкополую шляпу с пером и короткий, открытый жилет, под которым играли мускулы подтянутого живота. К поясу убийцы была надежно привязана маска, и на какой-то миг Дриззт живо представил себе, какая катастрофа может произойти, если Энтрери решится вернуться в Митриловый Зал.