Наследие
Шрифт:
– Хватит!
Джардин вскочил с трона. Вода забурлила и запенилась, как морские волны. Он более не сказал ни слова, но в глазах выражалась такая мука, на какую может обречь только любовь.
– Джайра, - к ней подошла Амальгама, - тебе следует уйти со мной. Здесь тебе больше нечего делать.
– Лети к своей судьбе, птица-буревестница, а нас оставь нашей, - прохрипел Кзенкх.
Луфа проводила обоих гостей, идущих за чародейкой, недобрым взглядом, но никто из них не обратил на нее внимания - Джайра, оторвавшись от глаз Джардина, кинула прощальный взгляд
Тайным ходом Соломея проводила их в архивы старой столичной библиотеки, закрытые от посторонних глаз и переполненные зеркалами всех видов, что оправдывало ее прозвище, ставшее вторым именем. В одно единственное витражное окно пробивался фонарный свет, отражавшийся от поверхностей зеркал как рикошетная стрела. Прошелестев мантией, Соломея прошла к дальнему алхимическому столу, зажигая по пути голубым пламенем старые бесформенные свечи. Джайра последовала за ней.
– Соломея, мне нужно в астрал.
Лицо Фарена в очередной раз вытянулось в удивлении. Магесса же спокойно ответила:
– У тебя есть Чернильное Око?
– Есть. Спасибо запасливости Эврикиды.
– Зачем тебе туда?
– не выдержал Фарен.
– Не знаю, что ты знаешь про астрал, но я о нем не знаю ничего хорошего. И как это поможет тебе Чернильное Око туда попасть? Это же просто дурман.
– Для вас, простых людей, - прищурилась Джайра, - может, и просто дурман, потому что вы его растираете и нюхаете, а нужно есть.
Фарен сморщился:
– Да оно же на вкус как вековая гниль.
– Думаешь, в астрале все сверкает новизной?
– не дожидаясь ответа, Джайра обернулась к Соломее.
– Ты сможешь вытащить меня оттуда?
– Не обязательно умирать для того, чтобы попасть в астрал.
– Мне, собственно, не совсем в астрал нужно. Мне нужно прямо в ад.
Теперь некромант совсем потерял дар речи. Магесса не меняла каменного выражения лица.
– Повторяю: для этого не обязательно умирать. Как с тобой поступала Эврикида?
Джайра вздохнула, начав рассматривать посторонние мелочи вокруг:
– Сердечный удар. Потом силовой удар в грудину, - рефлекторно она потерла грудную клетку, вспоминая синяки и долгое откашливание.
– Я с тобой поступлю более милосердно. Можешь начинать.
Не успел Фарен проявить какую-либо реакцию, как Джайра уже проглотила единственную ягоду, оставшуюся в запасах ее наставницы. Тем временем Амальгама накрывала все зеркала плотными занавесями, оставив открытым только одно, узкое и стоявшее в тени. Состояние наемницы менялось на глазах: сначала начали медленно моргать веки, будто она выпила лишнего, потом сам взгляд стал блуждающим, затем она и вовсе вот-вот могла потерять равновесие, стоя на ровном месте.
– Это всегда так?
– Что?
– не поняла ее вопрос магесса.
– При каждом переходе вокруг такая толпа мелких демонов?
Соломея остановилась на полдвижении, оглянувшись на девушку.
– Сколько их?
– Не знаю. Десять, двадцать, тридцать. Они маячат слишком близко, но на расстоянии не меньше
– И у тебя всегда так?
– Да. За вами, чародеями, всегда такая толпа ходит, или они слетаются на предчувствие перехода?
Соломея покачала головой.
– Нет. У меня нет демонов. Это скорее всего духи. И они твои.
Джайра нахмурилась, но тут же отмахнулась от странного предположения. Соломея же теперь неотрывно наблюдала за ней.
– Ну, что?
– Гляжу, у тебя тут личи след оставили...
– Все готово, - сделала вывод магесса и подвела за руку Джайру к тому зеркалу.
– Смотри туда, в свои зрачки, и ты увидишь...
Она хотела задать вопрос "Что? Свое глупое отражение?", но вокруг уже кипело пространство ада.
– Эврикида!..
Когда Джайра замерла на месте, молча вытаращившись на свое отражение и обретя каменное выражение лица, Фарен подошел к ней и уже хотел дернуть за руку, но отошедшая снова к алхимическому столу Соломея его остановила:
– Не трогай ее, если не хочешь, чтобы она навсегда осталась в аду.
Он снова взглянул на наемницу. Она дышала ровно, стояла неподвижно и не теряя равновесия, как бдительный часовой.
– Как это действует?
– задал он вопрос, всматриваясь в глаза наемницы, словно остекленевшие.
Магесса подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение.
– В каждом из нас есть рай и ад. Нужно только заглянуть за пределы своей души, выйти за рамки реальности. Глаза - зеркало души, и если заглянуть в нее, ты можешь попасть куда захочешь - или в рай, или в ад. Но если что-то потревожит тебя в этом мире, твоя душа потеряет связь с явью и будет обречена скитаться в астрале - пространстве между раем, адом и реальностью - и станет призраком или духом.
– Вы знаете, что ей нужно в аду?
Магесса перевела все тот же безразличный взгляд на некроманта.
– Да. Она ищет Эврикиду.
Теперь ему стал ясен весь тот риск, на который шла наемница, чтобы получить желанные ответы на вопросы. На свои вопросы он решил получить ответы от Соломеи.
– Тот старец, Кзенкх, сказал, что чародеев осталось мало. Это правда?
– Да. Большей частью в этом виноваты Стражи и Искатели. Чародеи не доживают и до семидесяти лет - с возрастом становишься не так ловок, как в молодости, и сила израсходует сама себя, если не развивать свой дар. Редко кто доживает до уровня адепта, - магесса повернулась к нему, моргнула, и ее глаза внезапно стали ярко желтыми с вертикальными зрачками. Фарен отступил на шаг, но после второго моргания ее глаза стали прежними.
– Не говоря уже о том, чтобы выбрать высшую ступень развития. Из всех существовавших и существующих чародеев только темнейший является архимагом. Второй путь высшей магии - путь химеры-метаморфа, по которому следую я - уже давно никем не осуществлялся, потому что он требует больше жертв, чем сверхчувствительность. Метаморфов отличает полное отсутствие чувств и эмоций, на их место встают неисчерпаемые ресурсы магии. Их предназначение - вечное служение Протекторам, их телохранителями и рыцарями.