Наследие

Пиляев Игорь

– Хельги, а мы с ватагой как раз поутру к тебе собирались. Дошел до нас слух, что конунг на юг в поход собирается. Чай, крепкая рука да зоркий глаз нелишними в дружине будут?
– Наливая родственнику конунга кружку вина, уверенно произнес Оттар.

– Слава о твоем ратном искусстве идет впереди тебя, славный Оттар, старому другу и пройдохе Стейну также место в дружине отыщется, а вот остальных воев еще проверить в деле надобно.
– Залпом опрокидывая в себя кружку, степенно проговорил Хельги.

– Неужто ты сам не видел

нас в деле только что?
– Стейн вскочил с лавки и, вскинув в воздух деревянную кружку, провозгласил: - Други, поднимем бокалы за здоровье славного Хельги и конунга Рерика!

– Ломать мебель в трактирах - не велико искусство, надобно на вас всех в сече да ратном бою посмотреть, опосля и обсудим все.

– Тут нынче собрался народ, не раз проверенный в ратном деле, а вой Асбранд, - Оттар кивнул в сторону Стаса, - сегодня по обедне так и вовсе один всю нашу ватагу во главе с отцом Маркусом, почитай, за пару минут в честном бою на землю уложил.

– Неужто и впрямь возможно такое?
– Хельги пристально и внимательно посмотрел на Стаса.
– Не слыхал я о витязях, способных в честном бою Оттара победить. А так, чтобы вместе со Стейном и прочими? Стейн, как же ты, старый вояка, допустил такое?
– Воевода перевел взгляд на рыжебородого гиганта.

– Поскользнулся я, - промямлил, потупившись, гигант.
– Чего ржете, обормоты?
– взревел Стейн в ответ на дружный хохот собутыльников.
– Я когда только собирался поскользнуться, вы уже все с раскрытыми ртами на земле валялись - ну, кроме Оттара, разве что.

– Вон оно как, - задумчиво протянул Хельги.
– А что тебя, досточтимый Асбранд, привело в Ладогу? Неужто и ты хочешь на службу к конунгу Рерику податься?

– Нет, воевода, у меня дорога иная. Ратное дело не по душе мне. Вольный путник я.

– Вольный путник с полным кошелем полновесных дирхемов, с добрым мечом за плечами, да еще и в бою искусный? Не тать ли часом лесная? Чем на пропитание зарабатываешь, Асбранд?

– Ведун я, славный Хельги. От нечисти лесной жителей деревень да городищ избавляю. От хворей разных слово заговоренное имею. Да и многое другое ведаю. Тем и живу. Как видишь, небедно.

– Борьба с нечистью и нежитью - дело богоугодное, - прогудел успевший уже повторно захмелеть монах.
– Да только бороться надобно силой веры да крестом животворящим. А ты, сын мой, сдается, к колдовству склонный, хоть и знаком со Святым Писанием. Я это еще там, у Ладоги почуял, - Маркус почесал заметную шишку на затылке, - опосля ниспосланной тобой благодати. А колдунам место на костре очищения, ибо противны они вере истиной.

– Ты, святой отец, с кострами-то повремени, чай, не на папских землях находишься!
– повысил голос Хельги.
– В здешних местах твою непомерно болтливую и благочестивую голову могут в момент на жертвенный камень в капище Чернобога уложить, так что язык попридержи.

– Свят, свят, свят, - трижды перекрестился монах и уткнулся

носом в кружку.

– А скажи-ка мне, Асбранд, коль ты столь мудр и учен - ведомо ли тебе будущее?

– Наше будущее в руках наших, и мы ежесекундно творим его сами. Тебя, воевода, на словенском языке часом не Олегом кличут?

– Есть такое дело. В тех землях, куда конунг с походом собрался, мое имя действительно звучит как Олег, - кивнул головой воевода.

– И собрались вы с Рюриком к Ильмень озеру в верховья Волхова? Хотите основать новый град в богатых словенских землях?

– Откуда планы конунга тебе ведомы, Асбранд? Вынужден признать, что прав ты, только конунга Рериком кличут.

– Это пока. Как и тебя - Хельги. Совсем скоро вы станете Рюриком и Олегом, - задумчиво проговорил Стас, внимательно рассматривая будущего легендарного князя Киевской Руси.
– И веру словенскую примете, и богам здешним поклонитесь, от Христа отказавшись.

– Богохульствуешь, колдун!
– заревел враз отрезвевший монах.
– Изыди, Сатана!
– Маркус неистово осенял крестным знамением себя и присутствующих, норовя попасть тяжелым оловянным крестом меж глаз Стасу.

– Вон ты куда замахнулся, ведун, - тихо произнес Хельги, кивком головы указав на монаха. Два догадливых дружинника тут же подхватили разъяренного служителя церкви под локти и оттащили от стола.
– А что еще о будущем поведать можешь, мудрый Асбранд?

– Не всегда полезно человеку знать свою судьбу. Да вот только тебе, Олег, славный путь ею предначертан. На века и тысячелетия останешься ты в памяти предков. И путь твой лежит на юг, далеко на юг, где тебе предстоит прибить к вратам великого града еще один щит.

– Добрые дела пророчишь, ведун, за такое слово вещее и награды не жалко.
– Воевода потянулся к тугому кожаному кошелю, висевшему на поясе.

– Ведуну ни к чему княжьи дары, - машинально проговорил Стас и запнулся, а затем безудержно расхохотался. Мысль, пришедшая в голову, поражала своей абсурдностью, но приходилось признать, что легендарным волхвом, воспетым в поэме великого поэта, оказался не кто иной, как он сам - Станислав Николаевич Рогозин.

– Над чем смеешься, ведун? Ты мудр и силен, но насмехаться над воеводою княжеской дружины не позволено никому. Коль отказываешься от даров, отдай серебро другам своим.
– Хельги бросил на стол жменю дирхемов.

– Не серчай, воевода. Не над тобой я глумлюсь. Над собственной глупостью насмехаюсь. Благодарю за гостеприимство и компанию, но, видно, пришло время нам с вами расставаться.
– Стас встал из-за стола и вежливо склонил голову.

– Куда же ты, на ночь глядя, направишься?
– в два голоса спросили Оттар и Хельги, поднимаясь вслед за Стасом.
– Переночуй в корчме, а поутру двинешься в путь. Такого воя любой купец с радостью к себе на ладью возьмет, а кораблей на пристани, почитай, с десяток стоит.