Наследие стражей. Иди... Том 1 и Том 2
Шрифт:
Уф, кажись прокатило...
Манька сразу же забыла о нас с дедом и, припав возле Мелкого, заверещала уже над ним:
— Ой, какой хорошенький! Это кто у нас такой?! Зелененький, гладенький и — ах, у него даже крылышки есть!
Сразу же оглохший Руди замер оторопело, и смог только на меня испуганным глазом косить. Но спасать его пока в мои намерения не входило — нам сначала с дедом надо было дух перевести самим. Вон к ним Наталья подошла, может, она, чем дракону поможет.
— Машунь, не трогай неизвестное животное, — не разочаровала меня тетя, — не надо, не прикасайся, мы пока
Какое там!
Наше персональное семейное бедствие уже вцепилась в Изумрудия двумя руками, обняла и принялась целовать.
— Детка, что ты делаешь?! — не на шутку испугалась Наталья. — Мы даже не знаем, кто это, так что оно может тебя неизвестной болезнью, какой заразить!
— Не, не поняла, — отлипла сестра от Изумрудия, — а мы что, с тобой не целительницы? Вылечимся!
Руди, то ли от слов тети о своей заразности, то ли жамкнули его особо основательно, пришел в себя и, паузу не упустив, попытался дать деру.
Но не удалось, его за хвост поймали.
Короче, стало понятно, что и дракончику уже надо бы помочь:
— Наташ, не волнуйся, это Руди — он вполне обычный дракон. А температура у него внутри знаешь, какая высокая? Так что он простерилизован, считай, насквозь. А ты, Мань, не очень-то его донимай, он не наша обычная живность — он полуразумный, так что с ним надо как с человеком говорить, — расставил я все вроде по своим местам и даже успел понадеяться, что с моим прибытием на этом все утрясено.
Но, не тут-то было.
— Ты же из Эринии пришел? — о чем-то задумалась Наталья, потом подняла на меня пораженный взгляд: — Так это что получается, ты теперь драконий всадник?! — и, не дожидаясь подтверждения с моей стороны, повернулась к деду и, с не меньшей экспрессией, чем недавно Манька, наехала на него: — Папа! Ты ведь знал?! Почему ничего не сказал?! Как ты мог меня в неведении оставить?! Что теперь будет?!!! В немагическом мире появился дракон! Женечка, миленький, может не поздно еще отпустить его на волю, он же маленький вроде еще?! — последнее, понятно, уже снова было мне сказано.
Уж не знаю, чем бы это закончилось, но к Наташе подошел Кобо, появившийся тихо, будто из ниоткуда, и, аккуратно взяв за руки, развернул к себе:
— Все хорошо будет, — спокойно сказал он, заглядывая ей в глаза, — ты мне веришь?
Та только кивнула.
— Вот и отлично, — так же, не повышая голоса, сказал он, — пойдем наверх, там пора стол накрывать. А то, что ж ты Женю с отцом все в подвале держишь? Они же с дороги как-никак.
Короче, он лихо, всего парой фраз, перенаправил внимание тети совсем в другое русло и отвлек ее от всех воображаемых проблемам.
— Ах — да, ты прав. Пойдемте уже отсюда в дом. А там, после ужина, уже и поговорить можно будет, — как-то в раз успокоившись, предложила нам тетя и под руку с мужчиной первая отправилась к лестнице наверх.
А я как-то не понял, что это сейчас было... в смысле, странного поведения Натальи и Кобо.
Но осмыслить столь интересную мысль сразу не получилось. Маня, взяв за лапку Изумрудия, и что-то приговаривая ему, повела его следом... а я-то и не знал, что он может так ходить. Потом дед огрел меня по плечу, при этом от радости, что дамы
— Уф, пойдем что ли и мы поближе к дому...
Впрочем, для отвлеченья мне б хватило и того, что я вокруг себя увидел.
Явно большой подвал... даже если б это в разговоре не обозначили. Глухие, без всякой штукатурки, каменные стены. Довольно высокий, сводчатый к центру потолок. Свет лишь от искусственных фонарей и ни одного окна в пределах видимости.
И посреди немаленького пространства, по всем показателям, стоят те самые — стационарные Врата.
Двойной круг, метра четыре высотой, то ли из камня, то ли из темного металла, на котором постепенно затухают руны. В середине тумана уже нет, а едва видимая в искусственном свете, выбитая на непонятном материале пятиконечная звезда. В общем, хоть и не в привычном исполнении, но уже обычная для меня магическая схема.
— Как понимаю, это подвал под домом, который прятали так тщательно от меня? — переварив увиденное, спросил я деда.
— Да. Но прими к сведению, что прячут его от всех, не проявивших еще магию детей, а не только от тебя лично, — пожал плечами дед.
— А вино?
— И оно тут имеется, там — ближе от входа стоит. Пойдем, наконец, сейчас все сам увидишь.
Действительно, стоило нам выйти из зала с Вратами и подняться примерно на пару этажей вверх, как мне предстал обычный погреб — с бочками, лежащими одна на другой, со штабелем пыльных бутылок и пирамидой ящиков, не пойми с чем.
А выйдя из вполне знакомой мне... с другой стороны понятно... двери, мы, как и ожидалось, оказались в жилой части особняка.
Но вот встретили нас там не очень.
Я бы даже сказал, очень не хотели нас вообще встречать. Поскольку громкое шипение, выгнутая спина и вытаращенные зенки радушному приветствию, в моем понимании, не соответствовали совсем.
Дед, притопнув, шуганул Маниного кота, который с чего-то решил меня не признавать, и мы прошли в гостиную, в которой, что радовало, все осталось прежним — как помнилось еще с детских лет. Большое помещение с высокими потолками, делилось двумя тяжеловесными на вид колоннами на две равные части... и как-то вдруг напомнило мне замковый холл в Цитадели и некоторые помещения герцогского дворца.
Одна часть, та, что шла вдоль внутренней стены, использовалась, как зона отдыха. В соответствии с этим все как полагается — диваны с креслами перед камином, кофейный столик и плазменная панель, притороченная к потолку на поворотном кронштейне. А по торцовой стене развешено холодное оружие. Как я раньше про него считал — сугубо декоративное... а вот теперь, думаю, его стоит получше рассмотреть.
Вторая часть, что протянулась вдоль окон, отдана была под столовую. Тут стоял монументальный стол на шестнадцать персон и здоровенный буфет, с выставленной под стеклом в нем посудой. Никогда не понимал этого купеческого шика. Но! Как подозреваю... опять же — теперь... посуда та была вполне себе раритетной и выкинута просто так, на помойку, быть не могла. Даже вон та, расписная пузатая супница, из которой есть разлитый борщ я все еще не готов — очень уж теперь при виде нее возникают неуместные к столу ассоциации.