Наследие 2
Шрифт:
Она сидела в кабинете Эмиля Эдуардовича почти полчаса, и всё это время доктор не мог поверить в серьезность её заявления. Поначалу он даже прямо спросил у неё, не пытается ли она таким образом изменить своё прежнее решение об отказе от добровольной эвтаназии. И даже сказал, что при определенных стараниях это можно организовать, правда, потребуется время и куча отписок. Когда же Марина четко и ясно объяснила, что намерена сохранить ребенка, каким бы он ни был, но при этом желает воспитывать именно своего сына, а не чужого, Эмиль Эдуардович недвусмысленно выразил сомнения в искренности её слов.
— Извините, Марина Вячеславовна,
Марина тяжело вздохнула, усилием воли сдерживая истерику. Она пыталась убедить врача, что не теряла ясности сознания во время родов и уверена в своих словах. Эта беременность у неё вообще прошла довольно легко и без каких бы то ни было осложнений, Марина родила не в первый раз и отлично понимает, о чем ведет речь. Но доктор не желал ничего слышать, всячески настаивая на полной безосновательности её слов.
— Почему вы не хотите мне помочь? — в отчаянии воскликнула женщина. — Неужели это так сложно — осмотреть пяточки у всех младенцев, родившихся в тот день? Это всего лишь несколько малышей, дайте мне адреса семей, если не желаете возиться, я сама поговорю со всеми!
— Я не имею права разглашать подобную информацию! — затряс головой врач. — Это прерогатива компетентных органов! Да и как вы это себе представляете?! Раздается звонок в дверь, на пороге стоит незнакомая женщина, которая заявляет, что должна осмотреть вашего младенца на предмет родинки на пяточке, и если она её найдет, то отберет у вас малыша? Поставьте себя на место родителей! Как бы вы отреагировали на подобное?! А если у кого-то из младенцев действительно обнаружится родимое пятно в области пяточки, но не там, где вы утверждаете, а, допустим, со смещением на пару сантиметров в сторону? А если ребенок при этом окажется чистым, вы уверены, что не измените свою позицию и не станете утверждать, что это ваш младенец в любом случае?
— Но это же можно проверить с помощью генетической экспертизы! — не сдавалась Марина.
— Можно, — согласился доктор. — Но на это требуется согласие родителей или решение суда! Ваши домыслы основанием не являются! Если бы по требованию первого встречного проводилось такое, мир бы уже сошел с ума, все принялись бы отбирать друг у друга чистых детей!
— Да как вы смеете?! — не выдержала Марина. — Как у вас вообще язык поворачивается говорить такое?!! Это у меня отобрали моего ребенка! У меня, слышите?!! В вашем роддоме! Я лишь хочу вернуть своего сына! И всё! Больше мне от вас ничего не надо!
— Давайте успокоимся, — примирительно предложил врач, — на
— Мы с мужем уже думали об этом, — Марина безрадостно вздохнула. — Но эта процедура стоит очень дорого, и в настоящее время мы ищем на неё средства.
— Да, с началом генетической катастрофы цены на неё растут с каждым месяцем, — участливо покивал Эмиль Эдуардович, огорченно разводя руками. — Отцы едва ли не каждого третьего лига стремятся оспорить отцовство, очереди в лаборатории огромны, стоимость велика… Что поделать — рынок реагирует на спрос… Но я действительно хочу вам помочь, Марина Вячеславовна! Родильные дома не занимаются генетическими экспертизами, иначе я без промедления направил бы вас на неё бесплатно и без очереди. Однако я могу договориться с одной из лабораторий для вас! Чтобы вам не пришлось ожидать слишком долго. Возможно, удастся даже получить некоторую скидку.
— В нашем положении пригодится любая помощь, — ответила женщина. — Если это возможно, то помогите. Мы будем вам очень признательны.
— Решено! — с готовностью откликнулся врач. — Я сегодня же свяжусь с одним своим коллегой, как только разберусь с наплывом работы, и переговорю с ним на ваш счет. К вечеру ожидайте моего звонка. И не волнуйтесь, Марина Вячеславовна, мы обязательно всё выясним, я это дело так не оставлю! Обещаю! Слово врача!
Он проводил убитую горем женщину к выходу из кабинета, убедился, что она ушла, и закрылся изнутри на замок. После чего торопливо отошел подальше от дверей, извлек из кармана мобильный телефон и принялся лихорадочно выискивать в телефонной книге нужный номер. Найдя искомое, он ткнул пальцем в цифры, инициируя набор, и нервным движением поднес трубку к уху.
— Алло? Мне необходимо срочно переговорить с Евгением Моисеевичем! Что? Из роддома беспокоят! Да, не терпит отлагательств! — Он несколько секунд молчал, ожидая, после чего заговорил вновь: — Евгений Моисеевич? Это Эмиль Эдуардович! Катастрофа!
Когда Марина добралась до дома, Александр уже был там и собирал Дашу на прогулку с дедом. Он надел на пластиковую подошву детского чулка-костыля резиновую галошу и теперь закреплял её при помощи самодельных ремешков.
— Концерн второй год обещает выпустить линию бандажей и чулочных корсетов для ложных суставов, — недовольно бурчал он, — да всё без толку! Стандартные изделия подходят далеко не всем, а индивидуальное изготовление стоит столько, что проще сделать самому!
— Мама! — Даша, терпеливо ожидая окончания процедуры, посмотрела на Марину. — А почему братик постоянно плачет? У него тоже болит коленочка, да? Я могу дать ему поносить свой чулочек, только он для него большой.
— Солнышко ты моё! — Марина ласково прижала к себе дочь. — Нет, чулочек братику пока не нужен, у него животик болит, но это скоро пройдет!
— Эй, там, вверху! — склонившийся над дочкиной ступней Александр недовольно поднял голову. — Осторожнее! Опрокинете сейчас нас всех!