Наши собственные
Шрифт:
В комнату, обняв Юру за плечи, вошла Таня, и дети молча расступились перед ней и сразу сомкнули круг и прижались к этим двоим. Пинька повис на Юре, гладил его плечи и восторженно заглядывал в глаза. Таня и Юра смотрели на лейтенанта. Волосы Тани были в пыли и известке; тонкая струйка крови все еще текла по бледной щеке и ссадины были на лбу. Семь пар детских глаз переводили взгляд с нее на Бруно Шиллера.
"Ты видишь? Как ты мог это сделать? Как смел?" И под упорными взглядами ребят
31. Извините меня, я слабая
– Все ли ребята здесь?
– спросил дядя Миша.
– Пинька, Юра, Таня...- пересчитывал Хорри.
Дверь распахнулась.
– Нету,- крикнул Гера с отчаянием в голосе,- нету Лили нигде... и Сергея нет! В баньке пусто!
Дядя Миша побледнел так, что даже сквозь бурый загар стала видна эта бледность.
– Заприте этих двоих в кладовку - и все на поиски Лили и Сергея! Они не могут быть далеко! Мы должны их найти во что бы то ни стало! Живыми или мертвыми.
– Конечно, конечно, живыми!
– Анна Матвеевна, вы займитесь домом, на всякий случай, обойдите все от чердака до подвала.: А все остальные - в сад и в лес.
Анна Матвеевна, совсем потерявшая голову и усталая до предела, добросовестно обходила дом.
– В доме, конечно, их нет... В бане нет... Значит, захватили, убили... Девочку убили... А я-то на нее сердилась, что белоручка... А она совсем не белоручка, просто не обучена...- Старушка садилась на первый попавшийся стул и опускала тяжелую голову: - И Василий Игнатьевич, сердешный ты мой!
Дядя Миша вернулся в дом и шагал из угла в угол, из угла в угол.
Ребята осматривали сад. Глядели за каждым кустом, за каждым деревом, в каждой канавке. Гера руководил поисками. Он разбил сад и близлежащий лес на участки, и все, тщательно осмотрев одну часть, переходили в другую.
Непрерывно кто-нибудь докладывал дяде Мише:
– Дядя Миша, погреб обыскали - нет.
– Дядя Миша, в плодовом саду нет.
– Дядя Миша,- в березняке нет.
Дядя Миша мрачнел все больше и больше и кричал:
– Лес около ограды хорошенько обыщите. Найти, обязательно найти Сергея... и девочку такую... беленькую.
Гера с Хорри снова пошли в баньку, В ней не было видно каких-нибудь следов борьбы, убийства, крови... Так же белоснежны были простыни, так же стояли цветы на столике. Кисель в чашке, и так же безмятежно заглядывало солнце в маленькое зеленоватое окошко...
И вдруг Хорри подскочил:
– Гера,- сказал он хрипло,- одеяла-то нет.
Да, одеяла не было. А одеяло - это то, во что можно завернуть, чтобы унести с собой; это то, что можно набросить... закрыть...
Гера до крови кусал себе губы. И лицо его было таксе же, как в тот день, когда он
Хорри робко дотронулся до него:
– Пойдем, Гера, расскажем дяде Мише; он что-нибудь придумает, он найдет, непременно найдет и Сергея... и Лилю.
Гера молча пошел за Хорри.
Вдруг из-за кустов выскочил Тишка, поглядел на мальчиков и шмыгнул в кусты.
– Тишка!
– крикнул Хорри и бросился за ним.
Тишка вдруг выпрыгнул из-за какого-то куста, потерся мордочкой о босую ногу Хорри и... провалился сквозь землю.
– Идем,- торопил товарища Гера.- Что ты котенком занялся? Идем, тебе говорят.
Но древний инстинкт охотника и следопыта заставил Хорри опуститься на землю, раздвинуть кусты... и Хорри тоже провалился сквозь землю.
– Гера,- глухо раздался откуда-то его голос,- сюда!
Он раздвинул кусты, стоя в какой-то яме.
– Осторожней, тут лаз, не оступись.
Гера спустился вниз.
Это была землянка, когда-то вырытая и давно позабытая Юрой и Пинькой. Она вся заросла травой. В ней было прохладно и темно.
На полу, на том самом одеяле, лежал в обмороке товарищ Сергей, а рядом с ним сидела скорчившись Лиля, крепко обхватив руками щиколотку правой ноги и растирая ее. Впервые за все время Хорри увидел на щеках девочки слезы.
– Лиля!
– рванулся к ней Гера,- Лилечка!..
* * *
Время шло. Оставаться дольше было невозможно. Никто точно не знал, сколько было фашистов в здравнице: пятерых захватили, а может быть, остальные пробрались к себе. Так или иначе в Захарьино вот-вот начнется тревога, да и ракеты над лесом, конечно, насторожат фашистов. Надо уходить.
– Собирайтесь,- ребята,- хмуро сказал дядя Миша,- зовите всех.
– А Сергей... а Лиля?
– Вы, кажется, слышали мое приказание?!
– резко прикрикнул дядя Миша.
Ребята по одному неохотно входили в комнату, не смотрели друг на друга, молчали...
Анна Матвеевна отвернулась к стенке.
– Стройся...- сказал дядя Миша тихо.
И тут Хорри ворвался в комнату:
– Нашли! Нашли! Лилю Гера сюда несет.
– Несет?
– ахнула Анна Матвеевна.
Гера вошел с Лилей на руках.
– Вот,- сказал он,- жива.
– А Сергей?
– крикнул дядя Миша.
– В порядке. Она его на одеяле в лес ползком тащила. Понимаете, ползком, через кусты... Ногу подвернула и вот... руки изодрала... Спасла, дядя Миша,- захлебывался Гера,- спасла, спрятала, в землянке спрятала...
Юра удивленно заморгал глазами:
– Ты разве знала про землянку?
– Знала.
– А почему никогда не говорила?
– подозрительно спросил Пинька.
– Но я никогда не выдаю чужих секретов.