Наша цель
Шрифт:
— Я не извращенка, но придерживаюсь позиции «Живём один раз». Давай играть на что-то?
— Например?
— На раздевание, — улыбаюсь я.
— На тебе только платье и сандали, — посмеивается Том, — два удара и ты голая.
— Ты забываешь про кольца, серьги, цепочку, браслет, нижнее белье.
— Это не считается.
— Мы ещё не приступали к обсуждению условий или ты уже согласен?
— Хорошо,
— Посмотрим, — пожимаю плечами я, — по ситуации.
— Ок'ей. И какие правила?
— С каждым верным броском ты снимаешь одежду.
— Если я не отобью? Серьёзно? — смеётся Том.
— Забудь о правилах бейсбола, куда хочу, туда и кидаю.
— Ты шутишь? Ты же зарядишь в другую сторону, и как я добегу?
— А это не мои проблемы. Снимай трусы, Том.
Со своими словами, я резко бросаю мяч, и из-за такой скорости изменений, он не успевает опомниться и взмахнуть битой, потому что в эти секунды закатывается смехом.
— Какого чёрта? — восклицает Том.
— Снимай футболку, — пальцем указываю я и довольно улыбаюсь.
— Это не честно.
— Я не играю честно. В бейсболе нет честности, ты сам говорил.
— У нас хотя бы есть правила. И мы же не играем в бейсбол!?
— Снимай футболку, — хихикаю я.
— Тебе не жить, Алекс, — выдыхает Том, стянув футболку и откинув её в сторону, — куда я должен бежать? Или я должен отбивать твои броски на одном месте?
— На одном месте, — киваю я и снова бросаю мяч, но Том успешно его отбивает, успевая зацепить битой.
— Выбираю обувь.
— У тебя нет выбора.
— И как это понимать?
— Как хочешь, — посылаю ему улыбку, и платье падает с плеч. Зацепив его ногой, я откидываю одежду в сторону.
— И зачем ты говорила про украшения, если сразу сняла главное?
— Тут мои правила, оно мне мешает.
Том начинает смеяться, я же в это время наполняю рот слюнями, смотря на его голый торс, как самая настоящая фетишистка и извращенка. Но мне плевать, потому что каждая частичка в нём — это моё оправдание аргумент в свою же защиту.
Новый бросок, который он пропускает, а я указываю на кроссовки, которые Том послушно скидывает в сторону, оставаясь в серых шортах, которые тоже скоро падут, оставляя только одно. Почти у цели раздеть собственного парня.
— Это первый и последний раз, когда я играю по твоим правилам, — усмехается он, но я прекрасно вижу, что получила желаемое. Серо-голубые глаза блестят под солнечными
— Посмотрим, — театрально лениво, протягиваю я.
Глаза Тома, наконец-то, находят мои, на что я улыбаюсь и шевелю бровями в знак его скорого поражения. Новый мяч отбит, и я откидываю сандали в сторону платья. Ещё несколько попыток снимают с меня пару колец, браслет и одну серьгу. Осталась цепочка, кольцо и вторая серьга, к которым добавляется нижнее бельё и резинка на волосах, собирающая локоны в хвостик. Но я уже не планирую играть. Подняв руку, я стягиваю резинку, и волосы тут же падают на плечи. Том же внимательно наблюдает за каждым моим действием, ожидая подвох. И со мной он есть. Чуть сощурив глаза, он поджимает губы, и они поднимают уголки. Я знаю, его мысли далеко за пределами только что придуманной мною игры. Он думает о другом. И наши мысли сходятся. Вновь подняв руку, я одним движением расстегиваю застёжку на спине, которая поможет упасть верху, но я прижимаю лифчик к груди.
— И чего ты ждёшь? — спрашивает Том хриплым голосом.
Растянув губы в улыбке, я поворачиваюсь к нему спиной и убираю лифчик, отведя его в сторону, а после роняю к остальным вещам. Закрыв грудь одной рукой, я поворачиваюсь к Тому и начинаю пятиться назад. Последний мяч летит в его сторону, но теряется в траве, потому что бита из рук Тома падает, а сам он следует за мной. Смеясь, я бегу к реке, в которую ныряю с головой. В это же мгновение руки Тома захватывают и прижимают меня к себе, в ответ я обвиваю его талию ногами и впиваюсь губами в его.
Воспоминания обрываются, потому что толпа начинает реветь от эмоций. Группа парней в белой форме вышагивает по полю, пока вторая заняла позиции на поле, дыхание сбивается тогда, когда я нахожу в этой толпе одного человека — своего. Сейчас уже не моего, но когда-то того, кто учил и играл со мной не только на поле, но и за его пределами. Сжав под собой лавочку, я кусаю губу до привкуса крови, потому что воспоминания давят на сознание, из-за чего перед глазами темнеет, но я пытаюсь собраться и сфокусировать свой взгляд, вернувшись из этой тьмы в реальность. Взгляд Тома направлен вперёд, пока товарищ по команде что-то ему рассказывает. Прогулявшись глазами по его телу, я проглатываю слюни, ведь знаю, что скрыто под ней. Я помню каждую клеточку его тела: родинку, шрам, рубец, всё вплоть до волосинки. Я всё изучила, потому что хотела помнить его наизусть. Это моя ошибка, теперь я ничего не могу забыть.
— Он в команде? — шепчу я, не отрывая взгляд с Тома.
— Да, — в голосе Лизи слышится улыбка, — сегодня первая игра.
Сдерживая горечные слезы, я жмурюсь и вновь смотрю на Тома. Он смог, но сделал это без меня. Я была помехой? Разве я стала той, что отобрала у него любимое занятие и посадила в клетку? Эти догадки сводят с ума, но я чудом остаюсь внешне спокойной. Одновременно в душе зарождается желание уйти и остаться, и последнее выигрывает. Я больше не помешаю ему. Это никак не может произойти. Серо-голубые глаза встречаются с моими. На этот раз я не успеваю выстроить стену и закрыть все чувства. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, хотя находимся на приличном расстоянии, я всё равно вижу его, а он — меня. Я первая, кто отводит взгляд. Я тут для того, чтобы выполнить своё обещание — это моё напоминание для самой себя.