Наш Современник 2006 #2
Шрифт:
Именно немецкая военщина первая сделала в те годы однозначный выбор в пользу нового временного союза с Россией. И сделала она его не случайно. Победа большевиков в гражданской войне впечатлила немецких генералов и показала, что Советская Россия вновь встает на ноги и превращается в мощный фактор международной политики. Пока в Германии спорили “западники” и “восточники”, руководство рейхсвера — а это было государство в государстве — уже приняло свое хладнокровное решение. Пикейные жилеты от демократии могли продолжать болтать, генералам же надо было срочно обзаводиться стратегическим оружием — в то время это были авиация, танки, боевые отравляющие вещества,
Вот и получилось в итоге, что германский вермахт был вооружен и обучен в 1922-1933 годах у нас в Советском Союзе. Наши немецкие партнеры опять оказались той змеей, которую пригрела на своей груди Россия, упорно продолжавшая верить в общность судеб наших народов, “взаимодополняемость” России и Германии, объективную необходимость и возможность объединения сил на благо обоих государств и мира в Европе и т. д. Кстати, как всегда в подобных случаях, и в 20-е годы появились энтузиасты совместных действий, искренне уверенные в правильности и перспективности избранного пути. Но об этом речь чуть ниже.
Из участников тогдашнего сотрудничества Красной Армии и рейхсвера мало кто остался в живых. Тема эта и до сих пор окружена завесой тайны. Причин тому много. Ни Германия, ни Советский Союз не были заинтересованы в том, чтобы о ней знали непосвященные. Боялись испортить отношения с Англией и Францией, полагавшими, что они держат Германию под неусыпным контролем. Большинство участников с нашей стороны позднее стали жертвами репрессий и уже ничего не расскажут. Да и после войны советскому руководству было не с руки объяснять, как оно помогало немцам создавать тот самый вермахт, который сначала сокрушил всю Европу, а потом дошел до Москвы и Сталинграда. Немцы тоже по понятным причинам не были склонны особенно откровенничать. Они признавали, что сотрудничество с русскими было (куда, мол, от этого денешься), но значение его не стоит переоценивать.
Сотрудничество реализовывалось на базе совместных производственных и учебных центров. Такой авиационный центр 11 лет работал в Липецке. Танковый центр размещался под Казанью. В Оренбургской области отрабатывалось химическое оружие.
Речь шла как о производстве образцов нового оружия, так и о подготовке кадров, способных работать с ними и обучать в последующем личный состав. Немцы поставляли часть оборудования, на котором, похоже, работал только советский персонал. Во всяком случае следов посылки в СССР на эти объекты немецких гражданских специалистов не найдено. Однако известно, например, что в Казань оборудование поставляли концерн Круппа и пара других немецких предприятий.
Вокруг совместных центров находились полигоны. Немецкие офицеры и унтер-офицеры, направлявшиеся в СССР, должны были официально уволиться из рейхсвера. Они прибывали в Советский Союз в гражданской одежде и с паспортами, выписанными на чужое имя. Согласно немецким предписаниям, следовать в Россию надлежало поодиночке или небольшими группами, причем командируемые должны были быть индивидуально экипированы и не создавать впечатления организованных групп. Летчики, находясь в СССР, должны были и далее носить только гражданскую одежду. Танкистов переодевали на месте, очевидно, в форму красноармейцев. Никто, включая ближайших родственников, не
Ежегодно обучалось по нескольку сот специалистов, причем цифры эти возрастали. К 1935 году рейхсвер должен был, по-видимому, располагать уже несколькими тысячами хорошо обученных летчиков и танкистов, а также специалистов по ведению химической войны. Многие из будущих фашистских асов и носителей рыцарских крестов вышли из числа этих “советских курсантов”. Немцы про это помалкивают, но известно, что таким курсантом был и их военный министр фон Бломберг. В СССР, значит, проходили подготовку не только рядовые офицеры, а и более важные фигуры.
Конечно, это сотрудничество было выгодно не только немцам. Советский Союз имел возможность знакомиться с новейшими немецкими военными разработками, а наши военные, сотрудничавшие с рейхсверовцами, могли многое подсмотреть и многому научиться. Тот же Шпейдель сообщает, что им вновь и вновь приходилось констатировать, что красные командиры своим прилежанием зачастую превосходили немецких участников совместных курсов. Несмотря на языковые трудности, они усваивали немецкие уставы и предписания в такой степени, что в конце концов оставляли позади многих своих немецких сокурсников.
Немецкий военный атташе в СССР в тридцатые годы генерал Кёстринг в мемуарах, вышедших после войны, в 1953 году, всячески открещивается от обвинений в том, будто рейхсвер на свою голову обучил Красную Армию, разбившую Германию в 1945 году. Значение сотрудничества, мол, не следует преувеличивать. Но тот же самый Кёстринг в 1931 году докладывал шефу рейхсвера генералу Секту, что последствия сотрудничества с немцами “повсеместно видны в Красной Армии”. А в 1935 году, описывая особо успешные маневры Красной Армии, он сообщал в Берлин: “Мы можем быть довольны столь высокой оценкой маневров. Их командиры и руководители — это наши ученики”.
Можно, конечно, спорить о значении взаимодействия Красной Армии и рейхсвера для последующего развития в Европе. Но бесспорно, что Гитлер к 1939 году, то есть всего за 6 лет после своего прихода к власти, создал самые сильные в Европе ВВС и танковые войска. Столь резвый старт и бурный финиш были бы невозможны, если бы Германия не располагала объективными предпосылками для производства и развертывания соответствующих вооружений, то есть не имела законченных НИОКР, прошедших полевые и летные испытания прототипов, а также достаточного количества специалистов, обученных владению новой техникой.
Основа этого немецкого “военно-технического чуда” была заложена за 11 лет упорной и целенаправленной работы в России. В этой связи сошлемся еще раз на мемуары Кёстринга, которому уже после прихода Гитлера к власти начальник штаба геринговской “Люфтваффе” говорил, что без предварительной работы в России по созданию новых вооружений и обучению кадров германские ВВС не могли бы достичь того высокого уровня, который имели уже в 1939 году. То же касается и танков, как говорил Кёстрингу такой известный специалист в этой области, как генерал Гудериан.