Наш друг Димка
Шрифт:
захочешь.
Или не знаешь? Исподнее чё, не стирал никогда? А спросишь
тебя… – «Не знаю, как-то само так получилось…»
– Может, по рюмке? – я вспомнил первый бой под Кандагаром.
– Ты, брат, серьезный разговор затеял. А рюмку?.. Составлю
тебе компанию.
Ты видишь, как веки-то? «Этот» себе рот закрывает, чтоб не
кричать. Вот кожу и стянул. А раз закрывает, значит, соображает,
что кричать хочет. Значит, башка-то, работает! Башка-то
работает…
Эта длинноногая поможет. Да вон слева светает уже…
Я посмотрел на картину. В дальнем углу справа действительно
ночь была посветлее.
– 72 -
Мы выпили. Сидели, смотрели на монитор.
…– Ты спросил – я сказал. В чужом глазу соринку-то… Вот
автор и гляделся, как в зеркало… Разглядывал… – Карл
выразительно посмотрел на пустые рюмки.
– Много будет.
– Да где тут много будет! Завел меня! Сам спрашивает, потом
сам спорит… Потом за всех решает, много им или мало… Да лей
ты по-человечески… Для чего края-то у рюмок?
Выпили. Я смотрел на «этого» и думал: «Правда не так уж у
него и плохи дела. Страшно, но головы-то не теряет. Оправится.
– А это… – я не знал, что сказать.
– Вот и молчи… дилетант.
Разлили остатки, я убрал бутылку под стол. Посидели.
…– У меня дед как-то клад копал. Ночью, – начал Карл. – А
клады-то всегда надо ночью копать, дня-то нет у людей. Днем-то
на работе. Мальчишкой дед-то был еще. В Сивой Балке копал.
Почти у воды. Утром хватились его – нет нигде. Стали искать.
Нашли. Стоит с лопатой, на воду смотрит. Глаза открыты.
Принесли домой, обмыли. Два дня с открытыми глазами лежал.
Пока прабабка, значит, моя на прапрадеда как не заорет: «Делай
что-нибудь, черт сивый, помрет пацан-то…». Дед от крика и
пришел в себя, – Карл замолк. – А может, от того, что прабабка
черта помянула?..
…Пойду я домой. Снег-то все идет. Или как?
– Да посиди. Навел тут страху …
– А чё так-то сидеть? Я вон тебе про Египет, а ты…
– Да ладно! – я достал еще бутылку. – А дед-то потом
нормально… Все нормально было-то?
– Я же есть на свете... Нормально.
– Так говоришь – поженятся? Давай за них.
Посидели.
…– А куда им деваться-то? Не сиротой же пацану расти?
– Какому пацану?
– Ихнему… – Карл махнул головой на монитор.
Я с удивлением смотрел на Карла.
– Да, за пацанов бояться надо… Дурные они, пока сами отцами
не станут… – добавил он, беря бутылку в руку.
За окном тарахтел трактор.
– Вот как завтра мне
на Карла.
– 73 -
Видел я… инопланетян-то…
– Тут вы все про инопланетян. Про полеты от планеты к
планете. Про чудищ разных. Про ад космоса. Путешественники…
– стал наставлять меня, хитро прищурившись, уму-разуму
Бендриков, сосед по огороду, помнивший если не тысячи, то уж
сотни, точно, баек и анекдотов.
Полкан прилёг, приготовившись не в первый раз, видимо,
слушать эту историю.
– Видел я их. Помню я встречу-то с инопланетянином. В
шестидесятых годах дело было. Тогда много космонавтов летало.
Наши, американцы. О космосе много говорили.
…И вот сначала в сельсовете, а потом и председатель собрали
всех и предупредили, что мало ли что… Если вдруг увидите там
американца или инопланетянина, то не в дреколье, по голове не
бить, а попытайтесь контакт установить и будьте вежливыми.
…Я однажды пошел косить. Утро такое хорошее. Тепло. Туман
только в кустах да в низинках. Дошел. Кошу.
Вдруг вижу, из леса на опушку выходит… Метра три ростом…
Зеленый… Голова, как ведро. Н-е-е-ет! Куда там, – как полтора
ведра… Глаз нету. Рта, носа там, ушей – тоже нету. Увидел меня,
встал и переминается с ноги на ногу.
Я тоже встал. Он увидел, что я увидел его, а я увидел, что он
увидел меня. Стоим, молчим. Я косу-то поближе к себе и острием-
то в его сторону так медленно поворачиваю, а косу вроде как
наизготовку беру. Пальцами. Медленно так.
Молчим оба.
Я косу перехватил, он вроде как дёрнулся. Стоим. Тут ветерком
подуло, смотрю, а у него в руке… нож!
А сам стоит на взгорочке и сверху вниз на меня смотрит. Ну,
думаю: «Я у себя дома, мне и ответ держать».
Поправил косу поближе к себе и говорю ему, руками-то
показываю, а самого трясёт: «Я – косарь. Кошу траву. Вот – я. Вот
– коса… Коси коса, пока роса… Раззудись, плечо добра
молодца…»
Молчит. Я тоже молчу. Стоим.
Я опять: «Я – косарь, кошу траву. Это коса. Это – я. Это –
трава. Там корова. Молоко. Белое. Зима. Ав! Ав! Му! Му! Зима.
Снег. Холодно. Есть нечего».
Молчит.
– 74 -
Втолковываю ему: «Я – косарь, кошу траву. Это – я. Это – коса.
Там корова. Молоко. Всё бело. Зима холодно. Дым трубой. Есть
надо. Му! Му! Ав! Ав!»
Этот топтаться перестал. Пообмяк вроде и говорит: «А я –