Нас похоронят вместе
Шрифт:
Перри положил трубку. Браун в дверях все еще наблюдал за ним.
– Ваш шеф?
– Да.
– Знаете что? Я никогда не буду работать на другого. Это только для дураков.
– Но большинство людей вынуждены на кого-то работать, Джим.
– Конечно – дураки. Знаете что? Если бы я работал на кого-то и он сказал бы, что я должен делать, я так бы врезал ему, что его зубы остались бы торчать в его глотке.
– Тогда этот некто может радоваться, что вы не работаете на него, Джим.
Браун улыбнулся:
– Вы правы. О'кей. Примерно через час я сматываюсь. Думаю,
– Будем надеяться.
Браун долго смотрел на Перри.
– О'кей. Вы можете подняться наверх к жене, и я запру вас. Когда буду готов, я дам вам знать. Но мне надо еще кое-что уладить. Теперь идите.
Перри вышел из гостиной и поднялся по лестнице. Если он не окажет Брауну никакого сопротивления, если он не разозлит его, тогда Браун исчезнет, не причинив вреда им с Шейлой.
Браун следовал за ним.
Когда Перри вошел в спальню, Шейла сидела на кровати, подперев руками подбородок и упершись в ковер отсутствующим взглядом, Перри услышал, как за ним захлопнулась дверь и Браун повернул ключ.
– Шериф? – Хэллис включил рацию.
– Да.
– Вы правы. Полнолуние. Луна как раз выходит. В свете ее уже видна река. Минут через десять хижину тоже зальет лунным светом. Я изменил свое решение. Было бы слишком рискованно менять дерево. Не знаю, догадывается ли Логан, что я здесь наверху, но я наполовину уверен, что догадывается. Не думаю, что он рискнет выйти из хижины, когда так светло, но если все же рискнет, преимущество будет на моей стороне. Я прочно возьму его на крючок. Перед моим деревом свободный от кустарника участок земли. Его он вынужден будет пересечь, поэтому я остаюсь на месте.
– Хенк! Не лучше ли будет, если я все же приеду? Тогда нас будет двое, а две пары глаз лучше, чем одна. Я буду очень осторожен, я должен обязательно быть с вами.
– Я прошу вас, шериф, оставайтесь на своем месте. Я ориентируюсь в ситуации. Здесь работа для одного. Если вы подойдете, я что-нибудь услышу и не будет уверенности в том – вы это или Логан. Понимаете? Я могу задержаться с выстрелом, что может оказаться смертельным. Так что прошу вас, предоставьте это мне.
– Я понял, – сказал Росс после непродолжительного молчания. – Я остаюсь здесь. Выходите на связь каждые десять минут. Это приказ.
– О'кей, шериф. Все будет хорошо.
– Счастливо, Хенк.
– Если кому и нужно счастье, так это Логану, – ответил Хэллис и выключил рацию.
Браун стоял на кухне. На его лице была злая улыбка. Опоссум? О да, конечно.
Он был совершенно уверен в том, что на дереве сидит с нацеленным оружием энергичный заместитель шерифа и ждет его появления. Прежде чем уходить, он уберет ищейку со своего пути.
Несколько минут он постоял на кухне, размышляя, вытащил из кобуры револьвер, проверил его и снова засунул в кобуру. Потом он выключил свет в кухне, подошел к небольшому окну
Браун открыл окно, взобрался на подоконник и соскользнул вниз с ловкостью змеи. Он распластался на земле, прислушался и пополз под прикрытие кустов. Несколько минут он лежал на земле неподвижно, чувствуя, как сырость проникает сквозь рубашку. Он подождал, пока глаза привыкли к темноте, и только потом продолжил движение. Опираясь на локти, он двигался бесшумно и почти так же быстро, как змея. Он все время держался влево от дерева, на котором, как он предпо-лагал, сидел заместитель шерифа. Он намеревался обогнуть дерево и подползти к нему сзади.
Когда он был на одной линии с деревом, примерно в пятидесяти метрах от него, он остановился.
Со своего места под кустом, листья которого касались его головы, он свободно видел дерево, однако ничего не мог различить.
Он одобрительно кивнул. Ищейка выбрала хорошее место для себя. Наверняка сидит на самом верху, откуда открывается отличный вид на хижину.
Браун ждал. Рано или поздно ищейка сделает неосторожное движение. И если он точно определит, где находится враг, остальное – детская забава.
Браун устроился поудобнее и стал ждать.
Хэллис распрямил ноющую спину. Карабин лежал поперек колен, готовый к стрельбе. Его глаза не отрывались от хижины. В гостиной и в одной из комнат горел свет. Он кинул взгляд на джип, который теперь был полностью освещен луной. Логан должен воспользоваться джипом. Хэллис был уверен, что пристрелит его, когда тот появится в дверях. Все было, как во Вьетнаме, только с небольшой разницей. Тогда у него не болела спина. Со значительно поубавившейся самоуверенностью он размышлял о том, сколько еще он сможет выдержать, сидя на дереве. Он чуточку сдвинулся в сторону, чтобы дать немного отдохнуть спине, переместить центр тяжести и утихомирить жгучую боль в натертых до ран ягодицах.
«Выходи же, мразь! – призывал он про себя. – Покажись же наконец!»
Тишина и спокойствие в хижине удручали его, однако, как он сказал самому себе, в любой момент может что-нибудь произойти. Он сжал пальцами карабин, потом вспомнил о приказе шерифа выходить на связь через каждые десять минут и включил рацию.
– Шериф?
– Что случилось?
– Пока ничего, – ответил Хэллис, плотно прижимая к губам микрофон. – Однако я уверен, что сегодня ночью он попытается удрать. Надо только запастись терпением.
– Но, Хенк, вы уже сидите на дереве семь часов. Как вы себя чувствуете?
Он принудил себя ответить бодрым голосом:
– Великолепно. Я мог бы просидеть здесь еще целую ночь. Я чувствую, что Логан сегодня выйдет. Обо мне не беспокойтесь.
– Вы просто необыкновенный человек, Хенк. Я восхищаюсь вами.
Хэллис улыбнулся. В устах старого шерифа это была большая похвала. Он пошевелил ноющей спиной.
– Благодарю, шериф, я вас не разочарую.
– Сообщайте обстановку через каждые десять минут. Я буду у аппарата, пока вы не прикончите эту скотину.