Нас было тринадцать
Шрифт:
Кому он читал пушкинское "Желание славы"? Вере? Марине? Или кому-то, кто остался в Москве, кого он мысленно сейчас видел?.. Увы, впечатления вечера были испорчены его финалом.
Кронид Августович был глуховат и тщательно это скрывал. Все знали его недостаток и старались при нем говорить погромче. Виктор же, будто нарочно, говорил с ним особенно тихо, а в тот вечер сел напротив и стал молча шевелить губами. Кронид Августович сначала растерялся, а потом все понял и, ничего не сказав, ушел в свою комнату.
Возмущенный Петрович подошел тогда к Бойченко.
–
– Ну я смейтесь. Один восточный мудрец сказал:
Смех украшает жизнь. Без смеха
Жизнь не нужна, а смерть-утеха.
– Боюсь, что мудрец-это сам Виктор Бойченко, - вмешался в разговор Б. В.
– Однако уместнее вспомнить слова Фирдоуси:
Не обижай людей - придет расплата.
Нам счастья не сулит обида чья-то.
Если же говорить серьезно, то ваша выходка безобразна. Вам здесь жить и работать. Прошу задуматься над моими словами.
Б. В. был зол. Он даже привстал на цыпочки, как это часто делают невысокие люди, когда хотят выглядеть более внушительно.
Прошла еще неделя. Однажды за завтраком Кронид Августович обратился к Б, В.:
– Борис Владимирович, мы закончили монтаж дополнительной группы счетчиков. Если не возражаете, я еще раз проверю схемы и в двенадцать начну эксперимент.
– А я, - заметил Бойченко, - сделаю кое-какие предварительные расчеты и к этому времени приду на установку.
Б. В. был явно доволен.
– Прекрасно. Действуйте. Может быть, и я загляну на Бету.
После завтрака мы с Олегом направились на Альфу. Утро было великолепным. Чистый, прозрачный воздух. Синее-синее небо. Снег, искрящийся бесчисленными огоньками. Внизу, под нами, клубились застрявшие в долине облака. Вдали сверкали белоснежные вершины Шугнанского хребта.
Идти было очень скользко. Тем не менее вскоре мы нагнали Марину и Гиви. Они о чем-то громко спорили.
Услышав наши шаги, Марина обернулась.
– Полюбуйтесь на этого Отелло, - сказала она с возмущением, - упрекает, устраивает сцены! Да какое право ты имеешь ревновать, кто дал тебе это право?
– почти выкрикнула она, резко повернувшись к Гиви.
Он посмотрел на нее, затем, ни слова не говоря, ускорил шаг и ушел вперед.
– Неужели вы не понимаете, что работа еще не все, продолжала Марина, - что нельзя только про протоны, мезоны? Приехал интересный, веселый человек, а вы все насупились, в штыки его встретили. Борис Владимирович и тот Вере сцены ревности закатывает. Сегодня видели ее? Глаза красные, заплаканные. Ну, там хоть понятно - двадцать лет разницы. Нарочно жену по имени-отчеству зовет, чтоб старше казалась. Каренин несчастный!
Мы слушали, с трудом сдерживая смех и вместе с тем чувствуя, что назревает конфликт, мелкий, незначительный в обычных условиях, но, возможно, опасный во время зимовки.
– Марина, - сказал Олег, - тут у тебя и Отелло и Каренин. А Петю ты забыла?
– При чем тут Петя?
– Ну, как же? Петя молод, тайком пишет стихи, посвящая их тете Лизе, вернее, ее блинчикам. А тут приезжает Бойченко, и все внимание тети Лизы ему. Юный
– Да ну тебя, - уже совсем рассердилась Марина, - с тобой серьезно говорят, а ты балагуришь!
Я хорошо знал Олега. За его шуткой скрывалась тревога. Видимо, опасения, которые возникли у нас в день приезда Бойченко, начинали оправдываться.
В то утро на нашей установке не было обычного оживления. Марина сосредоточенно наблюдала за приборами и время от времени делала записи в журнале. Угрюмо молчал Гиви. Он долго слонялся по лаборатории, а потом вдруг оделся и вышел.
Внезапно завыла сирена. Это был условный сигнал тревоги и общего сбора. Мы быстро спустились по тропинке и поспешили на базу. Вслед за нами с Беты прибежали Кронид и Харламов.
Б. В. собрал всех в столовой. Он был взволнован.
– Товарищи, между одиннадцатью и двенадцатью часами со стороны дороги донесся крик. По сигналу тревоги явились все, кроме Бойченко. Его нигде нет. Скорее всего Бойченко в это время шел по дороге, направляясь на Бету. Сегодня скользко, он мог сорваться в пропасть. Необходимо организовать поиск. Назначаю спасательную группу: Листопад, Харламов, Олег. С собой взять веревки, легкие санки. Пойдете вниз по дороге. У Трех камней повернете направо. Поиск начнете у подножия обрыва. Выход в тринадцать тридцать. Будьте осторожны, товарищи, - добавил он после небольшой паузы.
Ровно в назначенное время спасательная группа вышла на поиск. Я не мог поверить в несчастье. Днем, при ярком свете, при полном отсутствии ветра, молодой, здоровый парень свалился в пропасть?..
– Послушай, что здесь случилось?
– обратился я к Пете.
– Кто слышал крик? Мы вернулись с Альфы по сигналу тревоги и ничего не знаем.
Петя попытался пригладить непокорный хохолок на макушке.
– Я был у себя в радиорубке, как вдруг слышу, кто-то закричал. Окно было закрыто, крик слабый. Выскочил я из дома, осмотрелся - никого. Потом вижу - человек бежит по дороге, вот-вот скроется за поворотом. Я за ним. Первый поворот, другой... Смотрю - впереди уже двое, один за другим бегут. Догнал я их на дороге, где тропинка на Бету начинается. Первым был Листопад, за ним Гиви. Они тоже слышали крик. Постояли мы несколько минут, прислушались, потом вернулись и доложили Б. В. Он сразу же велел запустить сирену. Вот вроде все.
– А ты уверен, что это был крик человека? Может, горный козел сорвался со скалы или снежный барс?
– Нет, кричал человек, протяжно, жалобно: "А-а-а..."-Петя попытался вполголоса воспроизвести крик. Вот, кажется, так.
Время тянулось томительно. Тетя Лиза предложила обедать, но никому не хотелось. Наступили сумерки. Наконец вернулась спасательная группа.
– Борис Владимирович, мы дважды прошли подножие обрыва, если снизу смотреть, то примерно от базы и до тропинки на Бету. Звали, кричали. Бойченко нигде нет. Стало плохо видно. Решили возвращаться. Завтра снова пойдем, поищем в другом месте, - доложил Листопад.