Нас больше нет
Шрифт:
«Привет, Лера. Я очень рад что с тобой все в порядке. Все это время места не мог себе найти. И конечно же все в силе, выбирай любой день».
«Завтра. К пяти сможешь?»
«Без проблем».
— Договорились? — Дверь резко распахивается, на пороге Давид появляется. Смотрит на меня напряженно, недовольно, словно я что-то плохое сделала.
— Да. На завтра.
— Хорошо. Мне нужно отъехать. Я сейчас занимаюсь некоторыми делами вашей семьи, никуда не уходи. Охрана под окнами стоит, замки в квартире надежные,
Я киваю. А Давид разворачивается и уходит. Оставляя меня наедине со своими мыслями, сомнениями, желаниями.
Эту ночь мы снова проводим в одной постели. Просто спим в объятиях друг друга. Я не проявляю инициативу, несмотря на то что чувствую возбуждение и еще вставший член Давида, а он не настаивает. Он весь вечер задумчивым ходил по квартире, а я в своих мыслях погрязла.
На следующий день я просыпаюсь одна, до обеда в квартире нахожусь, потом за мной заезжает Давид и отвозит к Максиму. У нас сегодня первый сеанс и мне по-прежнему страшно. В основном, что ожидания не оправдаются, что зря надежду в себе возродила.
Мы долго обговариваем процедуру, где чернила наносить будем, где камуфляж. Потом я ложусь на кушетку и несколько часов подряд вздрагиваю от боли. Давид в углу сидит, от меня взгляд не отводит, напряженный весь, словно готов сорваться и меня отсюда вынести на руках. Смотрит так, словно всю боль в себя впитать хочет, а я стараюсь отвлечься на разговоры с Максом.
После первого сеанса результат конечно же не заметен. Кожа воспалена. Хорошо что предусмотрительно взяла с собой штаны широкого покроя.
— Все хорошо? — спрашивает Давид, как только мы наедине оказываемся.
— Да, хорошо, — киваю, расслабленно откидываясь на сидении.
— Поедим где-нибудь и к твоему заказчику поедем? — Давид намеренно избегает имени Давида. У меня такое ощущение, словно он боится что я не вернусь со встречи, решу остаться с Железновым.
Я киваю, не открывая глаз. Делаю несколько глубоких вдохов. Кожу жжет, анестезия перестает действовать. Пытаюсь не показывать свою слабость перед Леоновым, но он подмечает все.
— Больно? — касается пальцами моего лица. Нежно-нежно. И почти невесомо.
— Немного, — сглатываю, рвано вдыхаю воздух.
— Иди сюда, — он тенет меня к себе, прижимает к крепкой груди. В первое мгновение я каменею, но потом расслабляюсь, обвиваю руками его торс.
Просто сидим и обнимаемся. Просто слушаем биение сердце друг друга. Он такой теплый, вкусный, родной. Надышаться им не могу.
— Почему только с тобой так? — едва слышно спрашиваю я.
— Как?
— Спокойно что ли? Не знаю. Я тебя так ненавидеть хочу, Давид, но не получается. Ты моя слабость, а я хочу быть сильной.
— Я твоя сила, Лера, — он еще крепче меня к себе прижимает, целует
— Я не хочу снова быть зависимой от кого-то. Все кого я люблю — уходят. У меня никого из родных не осталось.
— Есть я.
— И ты уйдешь. Сейчас хочешь меня, потому что не твоя, а потом уйдешь, — шепчу тихо, но Давид услышал.
Он отстраняется от меня, заставляет посмотреть ему в глаза.
— Этого ты боишься, Лера? Поэтому на большее не соглашаешься?
— Не знаю, — признаюсь честно, отвожу от него взгляд. — Поехали, иначе опоздаем.
Я возвращаюсь на свое место, отворачиваюсь к окну, потому что еще немного и расплачусь. А в последнее время из меня выходит слишком много слез.
Давид выбирает тихое местечко. Кухня здесь вкусная, людей мало. После ресторана он отвозит меня в бизнес центр, где мы с Дамиром договорились встретиться. Вижу что отпускать не хочет, словно стоит мне выйти из машины и упорхну, навсегда исчезну, но молчит, шуточки дурацкие не отсыпает, не комментирует ничего, когда с картиной из салона выхожу.
На охране для меня уже заказан пропуск. Я поднимаюсь на шестой этаж, прохожу к администратору. Она проводит меня к кабинету Дамира, сразу же сообщая о моем приходе. Даже не дает подготовиться, выдохнуть, с мыслями собраться.
— Лера, — глаза Дамира загораются при виде меня, он поднимается с кресла, идет ко мне с улыбкой на лице. Я же с картиной в руках застыла, и шагу ступить не могу.
Дамир останавливается напротив, взглядом по мне проходится, словно ищет изменения, что могли произойти за эти несколько недель что не виделись.
— Я рад что с тобой все хорошо. Эти две недели выдались безумно сложными для меня и… сочувствую насчет отца, Лера. Мне очень жаль, что так получилось, но поверь мне — виновные будут наказаны.
— Спасибо, — грустно улыбаюсь я. — Вот, это тебе, — протягиваю ему картину. — И, думаю, будет справедливо если за нарушение сроков я верну тебе половину оплаченной за работу суммы. Отправь мне, пожалуйста, реквизиты.
— Не стоить недооценивать свой талант. Я заплатил ровно столько, сколько считаю нужным. А теперь, давай посмотрим что получилось.
Дамир начинает распаковывать картину, я же с замиранием сердца слежу за его выражением лица, чтобы понять понравилось или нет.
— Это… прости, я не умею говорить красиво, — он отрывает взгляд от полотна, поворачивает голову в мою сторону.
— Думаю, ты врешь. Из знакомых мне мужчин ты лучше всех умеешь покорять разговорами женские сердца.
— Но не твое, правда? — вдруг ошарашивает меня вопросом, а потом быстрым шагом преодолевает разделяющее нас расстояние, нависает надо мной, немного пугает давящей энергетикой. — Твое сердце все еще занято, Лера?