Нарушая правила

Коваль Алекс

Запускает ладонь в мои волосы, обхватив за затылок. Пробегает кончиком языка по моим губам, заставляя раскрыться и впустить его. Я поддаюсь. Подчиняюсь, размыкая губы, не сдерживая рвущийся из груди стон, когда его язык касается моего, вовлекая в пошлую «игру». Разжигает тысячи колючих искорок по всему моему телу, заставляя дрожать в своих руках.

Мне снова хочется плакать. Только теперь от радости. От того, что в груди тесно от чувств. Во мне снова взмывают тысячи бабочек! Томительная боль, зарождаясь

где-то в низу живота, поднимаясь по позвоночнику, прокатывается до мозга, растворяя все здравые мысли в одном простом «хочу». Его. Сейчас. Немедленно!

Это будет самое прекрасное начало нового года из всех…

Судя по ладоням Красавчика, уже задирающим мое платье до бедер, думаю так не я одна. Выпустив пар, вдоволь прооравшись, мы будто накрываемся чем-то диким, первобытным, совершенно не поддающимся никаким законам.

Ренат сжимает ладонью мою ягодицу. Сильно, больно, ощутимо. Заставляет закинуть ногу ему на бедро, и тогда с моих губ слетает новый протяжный стон. О-о-ох! В меня упирается его эрекция. Я чувствую его возбуждение даже сквозь плотную ткань джинсов.

Протискиваю руку между нашими телами, нащупывая пуговицу на его штанах. Путаюсь. Пальцы дрожат. Не с первого раза, но у меня получается совладать с этой злосчастной пуговицей. Я ее расстегиваю и тянусь к собачке…

Ренат слегка кусает меня за подбородок, притормаживая. Опускается губами к моей шее. Я запрокидываю голову, предоставляя больше маневра для его ласк. Горячий кончик его языка проходится по истошно бьющейся венке, оставляя влажный след. Я вздрагиваю. Красавчик легонько дует на дорожку и тут же припадает губами в поцелуе, запечатляя на том же месте смачный засос.

— Ренат…

Я уже готова рыдать и умолять пойти дальше!

— Что такое, Ясноглазая? — издевается негодяй.

Я затыкаю его улыбку новым поцелуем. Что есть сил сжимая ладонью бугор, выпирающий в его штанах, Ренат рычит мне в губы. Я ликую. Скорость наших ласк набирает обороты.

Запинаясь, оступаясь, натыкаясь на мебель в темноте, мы добредаем и валимся на кровать. Одежда исчезает в считанные мгновения. Я не успеваю сориентироваться, как мое платье уже «где-то там», вместе с джемпером и джинсами Рени.

Бюстгальтера мой наряд не предполагает, поэтому на мне остаются только бежевые кружевные трусики, но и этого кажется чертовски много! Мы по-прежнему непозволительно сильно одеты!

— Снимай немедленно! — командую и тяну за резинку боксеров парня, приспуская их.

Швец хрипло смеется:

— Какая нетерпеливая девочка Вика, — притормаживает мои попытки его оголить, целуя.

— Я не представляю, как ты еще держишься, — язвлю, а голос нещадно срывается. — Не хочешь меня? — оцарапываю ноготками его плечи.

Швец возмущенно щиплет меня за попу.

— Глупости

говоришь, Ясноглазая, — рычит, упираясь одним коленом в матрас, стягивает с меня остатки белья и разводит мои ноги, устраиваясь между ними. И только тогда, наконец-то, наваливает, придавливая меня к матрасу своим разгоряченным телом.

— М-м-м, да!

Я успела забыть, как это страшно приятно! Ощущать на себе его вес. Щупать, трогать и царапать ноготками рельефный торс, руки, грудь и плечи. В исступлении цепляться пальцами за короткий ежик волос на его затылке.

Я восхищалась его формой и в первую нашу совместную ночь и даже спустя десятки и даже сотни проведенных рядом с ним ночей — я по-прежнему не могу сдержать восторга. Какой он горячий, сильный и огромный! И весь мой и только мой — крышесносно! Особенно, когда мы снова начинаем целоваться. Ласкать друг друга везде, куда дотягиваются наши разгоряченные тела. Щупать, сминать, щипать и гладить…

Ренат прокладывает дорожку поцелуев к моей груди. Обхватывает губами сосок, втягивая в рот. Моя спина выгибается, а с губ срывается уже не просто стон. Крик наслаждения. Его язык проходится по ореоле, очерчивая влажный след. Я умираю!

Глаза закрываю, упираясь затылком в матрас. Ерзаю под ним, пытаясь устроиться так, чтобы хоть на мгновение заглушить ноющую боль между ног. Там уже мокро. Там уже горячо. Там уже все готово к бесцеремонному вторжению! Но Швец, словно в отместку за все мои прегрешения, к «основному» переходить не торопится.

Я обожаю прелюдии. Но черт возьми, сегодня я их ненавижу всем сердцем, телом и душой! Поэтому, когда Ренат снова повторяет свои манипуляции со вторым полушарием груди, мои ногти до боли впиваются в его спину:

— Ренат, пожалуйста…

— Что «пожалуйста», Вика? — ведет носом у меня за ухом, щекоча.

— Я хочу… — хнычу шепотом. — Очень хочу…

— Чего ты хочешь? — прикусывает мочку и двигает бедрами так, что его член упирается мне между ног. Трение его боксеров о мою нежную кожу — до искр из глаз!

— Тебя.

Швец повторяет свое движение бедрами. У меня по позвоночнику прокатываются микроразряды тока. Разрядка уже начинает подступать. Если так пойдет и дальше, мы до «основного» и не дойдем…

— Как ты хочешь? — от низких, слегка вибрирующих интонацией его голоса я уже готова взорваться в ослепительном оргазме.

Как я хочу?

— Сама! — выдыхаю, и сама от подобного решения офигев. Упираюсь ладонями в его плечи. Давлю со всей силы, укладывая парня на лопатки и перекатываясь, забираюсь на него верхом. Швец смеется. Я беру эту «игру» в собственные руки. Напросился!

Стягиваю с него трусы, освобождая колом стоящий член и тянусь к верхнему ящику тумбочки. Кажется, здесь у нас хранились презервативы? Точно.