Нарушая правила

Коваль Алекс

Каждый шаг, как удар молотком по вискам. Пульс шарашит, сердце выпрыгивает, меня все уже не на шутку трясет, а ноги подгибаются в приступе ярости. Оглядываюсь…

Хрен тебе, а не Новый год!

Быстрее, чем успевает сообразить мозг, ноги несут меня к стремянке у окна.

Видите ли, шансов он не дает!

Ошибок он не прощает!

Наш идеальный Ренат!

Тьфу!

Хватаю

лестницу. Мешает! Запинаюсь, больно ударившись коленкой. Простреливает аж до темных кругов в глаза. К черту! Отшвыриваю стремянку, та с грохотом приземляется на пол. Задевает собой горшок с цветком, и тот, опрокидываясь, с хрустом разбивается пополам. Злорадная часть меня победно ликует. А руки тянутся дальше.

— Какого хера ты творишь?!

Не слышу.

Не слушаю.

— Вика!

Даю выход накопившейся внутри злости! Дура-дурой, вообще не соображаю. Похрен! Ладони впиваются в мягкую ткань постиранных мною штор. А то я, видите ли, старалась! Приятно сделать хотела! В задницу свои старания засунь, Морозова!

Цепляюсь, судорожно сжимая пальцы до боли в костяшках и всем своим весом, в пятьдесят килограмм, наваливаюсь на гардину. Дергаю.

Ар-р-р! Эта сволочь не поддается!

Я делаю новый рывок. Со всей дури! Слышу, как рвутся петли на шторине, но она до сих пор висит вместе с моей гирляндой и даже не думает падать! Не будет у тебя Нового года!

Начинаю дергать снова, и снова, и снова.

— Зараза! — шиплю.

Раздается треск. На этот раз не ткани, а…

— Ясноглазая, блть! Тормози!

Я замираю, вскидывая взгляд. Испугаться не успеваю, крепкая рука Швеца обвивает меня за талию, дергая на себя. В последний момент оттаскивая от окна, где злосчастная гардина не выдерживает моего напора и… падает.

Я взвизгиваю, прикрывая машинально голову руками. Пластмассовая штуковина с грохотом приземляется на прикроватную тумбу с одной стороны и… на полку с фотографиями с другой. Сердце делает последнее «тук».

Гадина-гардина проскальзывает по полке, задевая первую от окна фоторамку. Та падает и цепляет вторую. Вторая третью, и так по цепочке. С каждым ударом стекла о полку я морщусь сильней. Последняя стоит на самом краю и, когда до нее доходит очередь, на наших глазах, она, скинутая, летит вниз. Встречаясь с полом, стекло со звоном бьется вдребезги.

Кажется, это фотка Рената с Розой. Упс…

И все бы ничего. Но, для полноты картины, гирлянда вылетает из розетка. Последняя начинает с шипением искрить. Момент, и свет во всей квартире тухнет. Погружая нас в непроглядную темень новогодней ночи.

— Пздц, — выдает многозначительное Швец.

Мхм…

Глава 35

Вики

В квартире устанавливается

тишина. Я стою, боясь подать признаки жизни. Ударенное о стремянку колено ноет. Ренат все еще крепко держит меня за талию, прижимая спиной к своей груди. Мое сердце испуганно молчит. Его же летит со скоростью света. Дыхание красавчика согревает мою макушку, а прикосновения пьянят хлеще выпитого бокала шампанского.

Мои глаза обводят взглядом учиненный кавардак. Хорошо, что света нет. Иначе я уже заживо сгорела бы со стыда! А так, в темноте погром выглядит не настолько… ужасно. Разбитое кашпо, упавшая гардина, порванные шторы, сгоревшая гирлянда и разбитые фоторамки — я ничего не забыла?

Тишину в квартире резко нарушает звонок. Телефон. Я узнаю мелодию — сработал будильник Рената. Он разжимает свои объятия, выпуская меня. Я оглядываюсь. Красавчик достает мобильник из заднего кармана джинсов. На экране светятся четыре ноля.

Полночь…

Наступил Новый год. Как по секундомеру, за окном полетели фейерверки, взрываясь и окрашивая небо в разные цвета. Хлопок за хлопком. Кто-то из изрядно подвыпивших соседей загорланил на весь двор поздравления. А где-то далеко радостно заверещали дети.

Праздник…

Мы же долго стоим и смотрим на цифры. Пока будильник не уходит в «отложку», замолкая. Только тогда переглядываемся. С моих губ слетает:

— С Новым годом, Красавчик…

— Я убью тебя, Ясноглазая.

— Я тебя тоже, — отвечаю машинально, улыбаясь. — Ой, погоди, что ты сказал? Убью или люблю? Я не расслышала? — включаю дурочку, пожимая плечами.

Ренат рычит. Он реально зло рычит на меня! А потом…

Мы стоим слишком близко — на расстоянии вздоха. В квартире темень. Свет, льющийся из окна слабый, но я готова поспорить на что угодно — уголки его губ начинают подрагивать. Все сильнее и сильнее. Пока наконец мы не начинаем хохотать.

Горячие ладони обхватывают мои запястья. Рывок. Я уже в его руках.

— Да какая уже разница, Вик.

Мой взгляд утыкается в его шею. Там нервно бьется венка. Ладони упираются в его грудь. Ползут вверх по джемперу парня, добираясь до подбородка. До губ, по которым я осторожно провожу указательными пальцами, слегка надавливая. В ответ слышу рваный вздох.

— Разница есть. В первом случае мне следовало бы бежать от тебя сломя голову…

— А во втором? — словно в молчаливом протесте, сильнее сжимаются руки на моих плечах и талии, заключая в тесное кольцо. Показывая, что отпускать не намерены.

— А во втором…

Я поднимаюсь на носочки. Обхватываю его щеки ладонями, заставляя чуть податься вперед, и… целую. Прижимаюсь своими губами к его губам, смешивая наше с ним дыхание. Целую сначала один упрямый уголок. За ним второй. Не требуя, не напирая, а наслаждаясь простым и невинным трением губ о губы.

Слышу низкий грудной стон.

Доли секунды. Именно настолько хватает терпения Красавчика, затем он стискивает меня в своих медвежьих объятиях до хруста в ребрах. Срывается. Отвечает на поцелуй. Жадно, нетерпеливо, порывисто Ренат перехватывает инициативу.