Нарушая правила
Шрифт:
Он поигрывает бровями.
— Она все еще настоящая красотка, верно?
Я хмурюсь.
— Чувак. Не говори так. Она моя сестра, не говоря уже о том, что еще и мой самый любимый человек во всей вселенной.
— Тем не менее, эмпирически, она великолепна. Это медицинский факт.
— Ты не можешь просто говорить такое, даже из-за своей степени. Ты не можешь. Это запрещено, — говорю я, когда игроки «Янкиз» вываливают из дагаута, и толпа приветствует их. (Примеч.: Дагаут — это скамейка
— Расслабься, мужик. Я дружил с ней почти так же долго, как и с тобой. И я ни разу не приударил за ней.
— Хорошо. Мы можем поговорить о чем-то помимо моей сестры?
— Конечно, — говорит Чейз небрежно. — Например, скажи, как жизнь в качестве женатого мужчины?
Я резко поворачиваю к нему голову. Смотрю вниз на свой безымянный палец. На нем нет кольца.
— Как ты узнал?
Чейз хрипло смеется.
— Чувак, ты написал мне в три часа ночи из Вегаса и сказал, что тебя захомутали. Я думал, ты меня подкалываешь. Так это было на самом деле? — спрашивает он, пока диктор объявляет состав команды, а имена игроков и их фотографии мелькают на большом экране.
Я пожимаю плечами, киваю и говорю:
— Да.
— Что это за история?
Я рассказываю ему краткую версию о том, как замечательно мы с Натали провели время в Вегасе, а затем покупаю пару стаканов пива у парня на трибунах. И так как я ни с кем и словом не обмолвился, то на самом деле приятно рассказывать Чейзу о том, что произошло.
— Так значит, вы все еще не исправили эту маленькую проблему? — спрашивает Чейз, когда я передаю ему стакан. — Я же говорил тебе, что от этого существует одна таблетка. Тебе следовало принять ее тем вечером.
— И как называется эта таблетка? — спрашиваю я, заглатывая наживку.
Чейз стучит пальцем по своему подбородку.
— Дай вспомнить. Как же она называется? Фармацевт принес одну на днях. О, верно. Она называется «Придурок, делай противоположное тому, что говорит тебе каждый твой инстинкт, когда дело касается женщин».
— Значит, эту таблетку ты назначаешь постфактум.
— Хотя, если серьезно, мужик, — говорит Чейз, ударяя меня по плечу, — нет никакого вреда, никакой дурацкой ситуации. Вы во всем разобрались, и теперь живете дальше.
— Да, конечно, — говорю я, делая глоток, но слова кажутся странно пустыми.
— Черт, все делают всякие глупости в Вегасе.
— Вегас — это земля всех глупостей.
— Это как обряд посвящения.
— Кроме тебя. Ты никогда не делаешь глупостей, — говорю я, и это правда.
Чейз — золотой мальчик везде и во всем. Он перепрыгнул через два класса в школе, получил полную стипендию в колледже и выпустился лучшим на курсе. Пошел в медицинскую школу, получил отличное место ординатуры, а затем решил на год отправиться с помощью в один из самых раздираемых войной регионов мира. О, и он может спасать жизни. И еще. У него абсолютно нет проблем,
— Нет, не делаю. Но если бы я был в Вегасе, то, вероятно, поступил бы точно так же, — говорит он. — Особенно, если бы у меня была такая же горячая штучка в качестве ассистента, как у тебя.
Я резко поворачиваю голову в его сторону, хотя сейчас решающий момент игры.
— Что? Почему, черт подери, ты так говоришь? Ты только две недели как вернулся в город. Откуда ты знаешь?
Он приподнимает бровь.
— Мне кажется, джентльмен слишком много протестует.
— Иди ты. Отвечай на вопрос, мужик.
Чейз делает большой глоток пива.
— Из-за того, как ты только что о ней рассказывал. Тебе нравится эта женщина.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но что тут скажешь? Он прав. Мне нравится Натали. Нравится с самого первого дня. Но это не имеет значения. Мои чувства — не проблема. Ситуация, однако, является проблемой, и в ближайшее время она не изменится.
— Кроме того, — продолжает он, — ты не из тех парней, кто просто трахается и затем бросает.
— У меня есть аккаунт в «Тиндере», — говорю я, защищаясь, а в это время питчер на поле бросает страйк.
— И ты его использовал сколько раз, один?
Я робко пожимаю плечами. Он прав. «Тиндер» — это не мое.
— Да. Один раз.
— Тогда удачи в ежедневной работе вместе с ней. Это реально отстой.
Еще один страйк пролетает над базой.
— Спасибо. Спасибо большое. Эта ободряющая речь была потрясающей. Теперь я горю желанием работать с ней с утра до вечера.
— Жизнь может быть и хуже, — говорит Чейз со злорадной усмешкой. — Ты мог бы находиться в Отделении скорой помощи с банкой из-под горчицы в заднице.
Глава 19
По шкале отстоя работа с Натали не так плоха, как, скажем, удар молотком по большому пальцу руки. Она также не так отстойна, как удар коленом по развлекательному центру, который я только что установил в недавно отремонтированном лофте для знаменитого режиссера и его жены актрисы, известной суперзвезды.
Несомненно, удары и ушибы — это профессиональный риск, но в последний раз я трахнулся дважды за день… боже, как же пошло это прозвучало. Во всяком случае, достаточно сказать, что ледниковый период с Натали, которым я не наслаждаюсь, пускает под откос мою работу. Но я изо всех сил стараюсь выкинуть из головы все мысли о ней, чтобы закончить работу вовремя.
Это нелегко. Кажется, теперь Натали занимает досадно большую часть моей «ментальной недвижимости», а мне бы хотелось ее выселить.
Как минимум, мне бы хотелось переселить ее в отделение моего мозга под названием «Просто коллеги».
Когда я возвращаюсь в офис, чтобы оставить инструменты, Натали разговаривает по телефону.
— Отлично. Я буду на месте сегодня вечером. Шестьдесят четвертая и Лекс. Я очень ценю, что ты думаешь обо мне, когда хочешь провести дополнительное занятие.