Нарушая правила
Шрифт:
— Нет, — говорю я, поправляя ее и удерживая ее взгляд. — Она была связана с тем, что ты удивительна в том, что делаешь. А это не изменилось. Мы не позволим одному препятствию подкосить нас. Ты никогда раньше не была в Вегасе, и я обещал показать тебе достопримечательности. Все, что пожелаешь. Этот город принадлежит тебе, и сегодня вечером мы сделаем то, что захочешь.
Натали пожимает плечами и пренебрежительно машет рукой.
— Мне не стоило быть такой глупой. Это была странная, чрезмерно-оплачиваемая безумная работа. Она была слишком хороша, чтобы быть правдой. Не существует шоколада
— Натали, эта работа не странная. Она обоснованная. Ты ведь говорила об этом раньше. Мы хороши в том, что делаем. Лайла это знает. Это всего лишь неожиданное препятствие. Сделки разваливаются. Я видел это в нашем бизнесе много раз. Черт, Ник проходит через такое же со своей работой. Уверен, что твоя сестра сказала бы то же самое. Бьюсь об заклад, у них со Спенсером были сделки с поставщиками, которые проваливались — это просто суровая проза жизни. Мы этого хотели, этого не произошло, но нужно двигаться дальше. — Поскольку Натали еще не согласилась с моим самым предложением выжать максимум из этого вечера, я продолжаю, решительный придурок во мне управляет кораблем. — И несмотря ни на что, ты все равно получишь прибавку, так что сможешь снять свои ролики. А сегодня вечером? Мы отлично проведем время. По рукам?
Ее губы дергаются, и это намек на то, что мне нужно надавить сильнее. Я не дам ей шанса на уныние. Я быстро осматриваю бар и замечаю мужчину средних лет в бирюзовой тропической рубашке и женщину, одетую так же. Я опускаю руку с плеча Натали, наклоняюсь и шепчу:
— Наручники для дуэта в гавайских рубашках. Сегодня вечером он закует ее в наручники. И основательно над ней поработает у столбика кровати в «Фламинго».
— Да, — заговорщически шепчет Натали, возвращаясь к жизни, словно она не может противостоять этой игре. — Они женаты двадцать лет и все еще делают это каждую ночь.
Это интересное дополнение. Я выгибаю бровь.
— Похоже, что тебе бы этого хотелось, дорогая?
Она кивает.
— Когда-нибудь. Тем более, мой последний парень не был похож на... — Она замолкает. — Я не должна этого говорить.
Натали разожгла во мне любопытство.
— Нет, ты должна это сказать. Я хочу знать.
Она хватает свой напиток и делает еще один глоток.
— Расскажи мне, Натали. Каким он не был?
Она проводит кончиком пальца по краю бокала, избегая ответа.
Я одариваю ее ехидным взглядом.
— Признавайся. Он не хотел заковывать тебя в наручники? Не хотел шлепать тебя посохом? Не хотел делать «это» каждую ночь?
Потому что я бы заковал ее в наручники. Связал бы ее. Отшлепал бы ее. Я бы трахнул ее на четвереньках. В машине. В самолете. Где угодно, повсюду и каждую ночь.
— Хорошо. Он был не очень… интересным в постели.
И вот я твердый. Так просто. Не из-за ее бывшего, а из-за того, что это подразумевает: она интересна в постели,
— А ты предпочитаешь интересные вещи, я правильно понимаю?
— Странно, что я, — говорит она, поигрывая бровями, — по крайней мере, предпочитаю регулярный секс. И я думаю, что наручники, поза «догги стайл», секс на публике и шлепки — все это просто замечательно и классно, — Она прикрывает рукой рот и съеживается. — Черт. Я же не сказала этого вслух, правда?
— Каждое восхитительное слово. — Я ухмыляюсь. — Так что, мы договорились? Больше никакой грустной Натали сегодня вечером?
Она вздыхает, кусает уголок губ, затем игриво улыбается.
— Раз уж я могу покататься на «Американских горках», то договорились.
— Ты получишь свой аттракцион и прочувствуешь Вегас по полной программе. Не меньше, — говорю я, протягивая руку.
Натали берет ее, и мы пожимаем руки.
— Я прочувствую Вегас по полной программе.
— Одна ночь. Мы должны успеть все.
— Мы постараемся изо всех сил.
— Давай оторвемся.
— Отбрось осторожность, — говорит она с широкой улыбкой.
Потом тянется к своей водке с тоником, локтем отбрасывая свой телефон ко мне поближе. Краем глаза я вижу ее смс-сообщения. То, что от Лайлы — получено последним. Но под ним находится сообщение, отправленное Шарлотте. Натали, должно быть, открыла его после того, как закрыла сообщение Лайлы, и из-за увиденных слов меня пронизывает искушение, словно есть линия, которую я не должен пересекать, но все равно пересеку.
Я так сильно его хочу.
И это все, что мне нужно знать. Эти слова придают мне смелости, и я возвращаюсь к тому, на что, почти уверен, она намекала, прежде чем пришло сообщение от Лайлы. Я осушаю стакан Натали.
— Скажи, почему тебе нравится водка с тоником?
— Угадай, — говорит Натали, медленно приближаясь. Ее слова — кокетливое приглашение.
— Из-за того, какая она на вкус на твоих губах, когда я тебя целую? — спрашиваю я, пытаясь это проверить.
Она произносит одно слово:
— Да.
И прежде чем это осознаю, я целую Натали.
Глава 8
Давайте вернемся назад.
Как мы перешли от «никаких поцелуев» к поцелуям? Каким был этот поворотный момент? Натали наклонилась ко мне? Или я придвинулся к ней? Мелочи важны. Я с удовольствием ими поделюсь.
Начнем с шести месяцев сексуального напряжения. Добавим два ее «Мохито», два моих пива и парочку бокалов водки с тоником. Смешаем это с плохими новостями на деловом фронте, и сверху положим вишенку из убийственного комментария Натали, который не оставляет сомнений о том, чего она хочет… и вот я здесь.
Мы не склоняемся друг к другу. Нет никакого сантиметр за сантиметром чувственного притяжения. Это не медленно нарастающая страсть.
Это столкновение. Мы словно две машины, мчимся по шоссе этой ночи, врезаемся друг в друга, ползаем по капотам и целуемся, как безумные.