Народ

Пратчетт Терри

В середине лагуны плавали перевёрнутые выстрелом из пушки каноэ. Мау воспользовался этим прикрытием, чтобы вынырнуть. Потом выглянул из-за лодки, пытаясь найти Кокса. Тот стоял у самой кромки прибоя, высматривая Мау.

Мау снова нырнул, но Кокс этого и ждал. Возможно, Дафна была права. Этот человек читает чужие мысли.

Мау обернулся под водой. Ничего не мог с собой поделать. Мужчина обязан взглянуть в лицо опасности, хотя бы раз…

Всё, что он увидел – летящую прямо в него пулю. Она ударилась об воду

в нескольких футах, промчалась под водой, оставляя за собой след из пузырьков… и остановилась в паре дюймов от его лица. Он осторожно взял её пальцами, когда она начала тонуть, а потом снова отпустил, гадая, где именно она упадёт на дно.

Как такое возможно? Кажется, пули действительно не любят воду…

Он снова всплыл, поспешно глотнул воздуха и опять нырнул, едва услышав гром очередного выстрела. Повернувшись, разглядел протянувшийся к нему след из пузырьков, и третья пуля отскочила от его руки. Отскочила! Он её почти не почувствовал!

Мау рванулся на глубину, раздвигая островки плавучих водорослей. По крайней мере, они дают хоть какое-то укрытие. Но что же случилось с пулями? От Атабы пуля не отскочила, это уж точно. Она пробила в жреце большую дыру, из которой вытекло много крови.

Надо ещё раз вынырнуть, оглядеться. Кокс вдесятеро опаснее, если не знаешь, где он и что делает.

Мау ухватился за кораллы, поставил ногу на корень большого дерева, застрявшего в проломе рифа, и осторожно подтянулся вверх.

И вот он, Кокс, бежит! Уже бежит по кораллам вокруг лагуны к Малому Народу и новому пролому в рифе. Мау слышал, как башмаки Кокса хрустят по кораллам. Первый помощник набирал скорость, а наблюдающие за схваткой Разбойники поспешно отскакивали с его пути.

Кокс поднял взгляд, навёл пистолет, и, не останавливая бега, выстрелил дважды.

Пуля пробила ухо Мау. Погружаясь обратно на глубину, он первым делом подумал о боли. Вторая мысль была о ней же, потому что боли оказалось очень много. Вода вокруг порозовела от крови. Мау потрогал ухо, от которого мало что осталось. Третья мысль была такая: "Акулы". "Он выстрелил уже пять раз, - четвёртая, самая важная мысль.
– Когда Кокс расстреляет все пули, ему придётся остановиться и перезарядить оружие. Но на его месте я не стал бы стрелять из маленького пистолета. Я перезарядил бы большой, а маленький держал наготове, на тот случай, если "туземец" внезапно выпрыгнет из воды".

А потом была ещё одна странная, пугающая мысль, которая вилась в его мозгу, как белая нить на красном фоне. Она твердила: "Кокс может думать, как ты. Ты должен думать, как он".

"Но если я начну мыслить, как он, - возразил сам себе Мау, - это будет означать, что он победил".

Тут же пришёл ответ: "Почему? Думать, как он, не значит стать им! Охотник изучает поведение кабана, но сам не становится свининой. Он изучает погоду, но не превращается в облако. И когда злобный зверь бросается на него, он не забывает, кто здесь охотник, а кто добыча! Ныряй! Ныряй немедленно!"

Мау

нырнул. Застрявшее в проломе дерево было всё опутано водорослями и пальмовыми листьями, которые волны вплели в его ветви. Мау скрылся в тени этой массы.

Дерево уже превратилось в целый маленький мир. Многие его ветви были сорваны волной, но водоросли покрывали ствол уже почти полностью, и между ними сновали туда-сюда маленькие рыбки. Но лучше всего было то, что протиснувшись между деревом и краем рифа, он мог высунуть лицо из воды, оставаясь при этом под прикрытием спутанной морской растительности.

Мау лёг в воде на спину, волны вокруг тут же окрасились в розовый цвет. Сколько крови может быть в одном ухе? Достаточно, чтобы привлечь акул, вот сколько.

Раздался глухой удар, и всё дерево затряслось.

– Вот я и поймал тебя, паренёк, - злорадствовал Кокс. Судя по звуку, первый помощник стоял прямо над Мау. – Некуда больше бежать, а? – Дерево снова задрожало, когда человек принялся расхаживать по стволу в своих тяжёлых ботинках. – Я не упаду, не волнуйся. Для моряка этот проклятый ствол широк, словно Бонд Стрит для прохожего!

Ещё один глухой удар. Кокс прыгал, заставляя всё дерево трястись. Ствол слегка повернулся, и пуля пролетела в дюйме от лица Мау, прежде чем он успел снова скрыться в тени.

– Ой-ой. Мы, кажется, ранены, - сказал Кокс. – Прекрасно. Мне остаётся лишь подождать акул. Всегда любил наблюдать, как они обедают.

Мау пополз вдоль ствола, медленно переставляя руки. За ним потянулись розовые струйки.

Шесть выстрелов. Он осторожно поднял голову над водой под прикрытием пучка ветвей и услышал громкий щелчок.

– Знаешь, меня разочаровали эти каннибалы, - сказал Кокс прямо над ним. – Слишком много болтовни, слишком много всяких правил, слишком много мамбо-джамбо. Мамбо-как-слон-Джамбо, ха-ха. Слабаки, вот они кто. Всё оттого, что миссионеров жрали, наверное.

Ещё один щелчок. Кокс перезаряжал пистолет. Для этого ему нужны обе руки, верно?

Щёлк…

Мау потянулся к ножу, но за поясом ничего не было… Щёлк.

Он поплыл на спине вдоль ствола, усеянная маленькими крабами кора была всего в футе от его лица.

Вот, значит, как всё закончится. Осталось лишь выпрыгнуть из воды и получить пулю. Всё лучше, чем акульи зубы. И тогда все, кто знал о Народе, умрут…

"Ты что, полный идиот, Мау? – Это был какой-то новый голос, и он сказал: - Я это ты, Мау. Всего лишь ты. Ты не умрёшь. Ты даже победишь, если будешь повнимательнее!"

Щёлк…

Бледно-зелёные водоросли перед ним расступились, и он разглядел в воде какой-то тёмный предмет. Время замерло, он отвёл водоросли рукой и увидел этот предмет, крепко воткнутый в ствол, ствол, покрытый маленькими зарубками, показывающими, как одни мужчины помогают другим.