Наркопьянь
Шрифт:
После этого, вроде, чуть отпустило. Туман откатился на периферию моей видимости. Я кое-как выбрался из сортира. Доктор сидел на кухне и курил. Я прошел в кухню, сел рядом с ним, достал из пачки сигарету и присоединился к процессу пускания сиреневого дыма.
- Ты чего это фен жрать задумал? – спросил меня Доктор.
- Ну, так – чтобы от похмелья избавиться. Я буквально чуть-чуть.
- Ага, избавишься, конечно, - Доктор ухмыльнулся (он напоминал пластикового штурмовика, пришедшего из вневременья по мою душу) –
- Да уж, что-то унесло не по-детски.
- Бывает, - Доктор меланхолично растер окурок по стенкам пепельницы, - давай прогуляемся, проветримся что ли, съездим куда-нибудь…
- Куда?
- Да хоть во Всеволожск, на трамвае до Ржевки доедем, а там на электричку пересядем. Езды – минут сорок от силы.
Я вздохнул. Что-то не радовала меня эта перспектива. Покидать эти пусть и опостылевшие, но все же свои, стены как-то не хотелось. Но, следуя первобытным инстинктам и главному постулату противоречия, я произнес:
- А поехали.
Через пятнадцать минут мы шли в сторону трамвайной остановки. Перед выходом из дома, улучив момент, когда Доктор пропал из поля зрения (он пошел в сортир), я закинулся парочкой таблеток с кодеином. Немного подумав, прихватил с собой еще и платформу феназипама. И вот теперь мы двигались сквозь злокачественную реальность. Это было похоже на картинки из советского мультфильма, прокрученного задом наперед. Подверженные бесконечным метаморфозам тени огибали и обволакивали нас. Я испытывал чувство эфирной радости перед лицом беспредельного ужаса.
Из безвоздушного пространства пригромыхал трамвай. Мы загрузились в сжатую до предела атмосферу его салона. Я сразу же грохнулся на сиденье. По ногам расползалась аморфная слабость. Доктор заплатил за обоих.
Где-то на пике безумия мы вынырнули в асфальтированную плоскость железнодорожной платформы. Людская масса, похожая на лягушачью икру, желейно колыхалась вокруг. На сверхзвуковой скорости мы проникли в электричку и помчались сквозь бетонную плаценту промзоны.
Одна за другой мелькали станции. Я молчал. Молчал и Доктор. Он сверлил взглядом панораму за окном душного вагона. Я пытался сосредоточиться. Это было так же трудно, как разглядеть лицо девушки, которую вы обогнали (положим, она вам понравилась), не оборачиваясь. И могло закончиться таким же непредсказуемым результатом (если бы девушка оказалась страшнее, чем ваша жизнь).
- Я вчера видел двух глухонемых лесбиянок, - сказал я. – Хочу написать про них рассказ. Или повесть. Или даже роман.
- Пиши, - Доктор был погружен в созерцание фрагментированного пейзажа.
Черные облака пассажиров вагона покачивались в железнодорожном трансе. Проплыла какая-то станция. За ней пронесся смазанный клочок разреженного воздуха, и голос с ревербератором объявил станцию Всеволожск.
Мы с Доктором вышли из вагона в совершенно предсказуемую неизвестность. Жопа – она и есть жопа.
-
- А все равно, - ответил Доктор, - но сначала надо взять пивка.
Мы прошли мимо какой-то помойки (не знаю, может, это была детская площадка), потом еще мимо какой-то помойки, повонючее, и приблизились к объекту, отдаленно напоминавшему магазин. Доктор исчез в его недрах.
Воспользовавшись его отсутствием, я всухую проглотил две таблетки феназепама. Если уж и прощаться с родной реальностью, то окончательно, решил я.
Доктор выполз с четырьмя бутылками пива. Довольный. Словно он только что ограбил банк, а до приезда мусоров оставалось еще, как минимум, несколько сотен световых лет.
Мы уселись в каком-то детском саду на горке и принялись пить пиво. Я потихоньку свыкался с деформированным миром. Теперь это казалось не так уж и страшно. Ощущения притупились, сознание скользило в жирном податливом иле.
- Хороший сегодня день, - изрек Доктор, - а городок этот – говно полное. Пиво рублей на пять дороже, чем везде.
- Так чего ты меня тогда сюда притащил? – задал я закономерный вопрос.
- А так надо было. Ты бы с ума сошел в своей берлоге.
- Может, я этого и хотел.
- Может, и хотел – не спорю. – На этом Доктор умолк и погрузился в пиво. Я тоже уткнулся в свою бутылку.
Вскоре мы выпили по первой бутылке и приступили ко вторым. Почти сразу же из кустов возник какой-то дед и бесцеремонно экспроприировал пустую тару. Доктор проводил его удаляющуюся фигуру задумчивым взглядом:
- М-да, живут ведь люди.
- А ты чего хотел? Живя на одну пенсию, этот дед враз блокаду бы вспомнил. А то и вообще ноги протянул.
- Умом Россию не понять.
- Вот и выключай ум, - я протянул Доктору подаренную им же платформу феназипама.
- Ты чего таблы с собой взял?
- Ну да, а чего?
- Да ничего. Я все равно не буду. Я на практике в дурдоме столько народу под этим дерьмом перевидал, спасибо.
- То есть ты на мне эксперименты ставишь?
Доктор промолчал.
- Да ладно, не парься, зато похмелье мое таблеточки твои сняли.
- Это пиво сняло. А от них отходняк тоже бывает.
- А вот об этом поговорим завтра, - улыбнулся я улыбкой Чеширского кота.
Пиво закончилось и мы сходили взять еще. День начал клониться к вечеру. Удушливые метастазы этого городка, прижавшегося к жирному боку большого соседа, поползли по ошеломленным улицам.
- Пора отсюда сваливать, - сказал Доктор, бросая пустую бутылку в кусты.
- Я подумал то же самое, когда мы только вышли из электрички, - усмехнулся я.
- Иди ты со своими шуточками.
И снова беременное чрево электрички. Вечерний ветер бетонных пустынь в распахнутое окно. Желтушечные огоньки вдалеке. Запах гари. Запах города, испражняющегося под себя.