Нарисуй меня
Шрифт:
— Не пускай его ко мне, — с трудом произнесла По. — Он — враг.
Глава 50
— Что? — Я не поверила сразу, решила, что послышалось. Вчера она смотрела на Макса как на пустое место, словно видела впервые. Никакой реакции. — Что ты сказала?
— Он — враг, — с усилием, но очень отчетливо выговорила По.
Будто клеймо впечатала в Генварского.
— Враг? — растерянно повторяю, просто не могу заставить себя поверить. — Макс? Чей? Твой?
— Его.
—
— Нет… наверное… не помню. Я видела… их вместе. Он — враг.
— Да кто?!
Я уже кричу, вскочила на ноги и стою, крепко сжав кулаки. Максим не враг! Полине так точно и не мне, конечно.
По морщится — ей неприятно, а я осознаю лишь сейчас, что накричала на сестру, которая пару дней как из комы вышла, я почти три месяца ждала увидеть ее глаза, а сама теперь…
— Что здесь происходит? — Я не сразу узнала голос доктора. — Марина, выйдем!
Это Львов? Никогда бы не подумала… да он и думать мне не дает — хватает за руку и тащит в коридор. От удивления даже не сопротивляюсь, бросаю взгляд на сестру, но По на нас не смотрит, уставилась в точку на стене и чему-то улыбается. Той самой улыбкой, которую я увидела, когда пришла сегодня.
— Что вы делаете?! — раздраженно шипит Юрий. — Вы кричите на больную! Марина, я буду вынужден прекратить на время ваши посещения. Вы что — не понимаете, что делаете?!
Стою с опущенной головой, обхватила себя за локти, поднять глаза на доктора совесть не позволяет. Что же я натворила?!
— Полина что-то непонятное говорила… — бормочу в свое оправдание. — Я просто хотела разобраться.
— Она неадекватна сейчас, Марина! Нельзя вообще принимать ее бред за что-то настоящее. Я же говорил вам! Значит, так: отныне все встречи с Полиной только в моем присутствии. Вы не врач, не понимаете совсем… я рядом буду, — неожиданно мягко, почти ласково произнес Львов. — Я всегда буду рядом с вами.
— Э… спасибо, конечно. — Отхожу от Львова на пару шагов как бы не специально. — Мне надо посоветоваться со своим молодым человеком.
По лицу доктора пробежала легкая тень, всего секунда — не больше, но я заметила.
— Конечно! Конечно! Жду вас завтра, а сейчас идите, Полине нужно отдыхать, впереди долгая и тяжелая реабилитация.
Домой добираюсь уставшей от избытка эмоций и мыслей. Эту головоломку с Полиной, ее деньгами, странной квартирой Грина, самим этим неприятным мужчиной мне, наверное, никогда не решить. А еще Львов затронул больную ему: реабилитация. Пока По лежала, я чего только не вычитала в Сети — про то, как деньги тянут врачи, а не помогают больным или, наоборот, просто выпихивают из больницы. Реабилитация — это забота родственников и самого больного, но никак не врачей. Надеюсь, двух миллионов Грина должно хватить. Я даже их проверила, когда вернулась. Будь моя воля, я бы пальцем их не коснулась, но По надо вытаскивать обратно в нормальную жизнь. Иллюзий
Максим улетает сегодня вечером. Не верится, что целую неделю без него буду. Уже скучаю по нему, по нашим вечерам в мансарде (без него рисовать точно не буду), по утреннему кофе, по его поцелуям, которые зажигают внутри меня свет, и я чувствую, что весь мир его видит. Буду считать каждый день, каждую ночь без него. Время быстро пролетит, убеждаю себя. У меня еще два вступительных экзамена, работа в агентстве и в училище и, главное, Полина. В который раз обещаю себе больше не приставать к ней с расспросами, Юрий прав: надо подождать. Наверняка всему найдется свое объяснение, а Грин в итоге получит уши от осла, а не бизнес Генварского!
В агентстве сегодня не остается ни одного человека, который бы не поинтересовался здоровьем По — вот где вы все раньше были, а? Марго и Лика, Дэн и Стас, да все! Тот же Мих Мих и то ни разу не заехал!
Но это все мысли про себя, а вслух я вежливо отвечаю, как и просил Максим:
— Пока непонятно, ребята. Да, в себя пришла, меня вроде узнает, но, врачи говорят, надо ждать.
— То есть в агентство она не вернется? Ну в ближайшее время? — Марго, наконец, прямо задает вопрос, который интересует многих.
Место По так никто и не занял. Ни я, чего многие опасались, ни кто другой. Мих Мих просто ее заказы распределил среди других девочек. Понятно, что они не хотят лишаться своего заработка.
— Нет, Марго, не переживай.
Может, и прозвучало немного резко, но брюнетка точно не обиделась, она довольно улыбнулась.
— Пусть поправляется, Мариш. Привет ей передавай.
Я молча киваю.
— Марина, кофе, пожалуйста. — Шеф выглянул из своего кабинета. — И забери у меня со стола документы для бухгалтерии.
— Конечно! Одну минуту.
Пока несу дымящуюся кружку Мих Миху, в голову впервые приходит мысль: может, прав был Генварский? Может, мне и правда стоит уйти отсюда? Если я буду учиться, то можно попробовать поискать что-то более подходящее?
— Я рад, что ты думаешь об этом! — Макс стоит ко мне спиной, выбирает рубашку, в которой полетит в Берлин.
А я любуюсь им, совершенно не слышу, что он говорит, просто впитываю в свою память каждый миллиметр его образа. Красивый, сильный и очень умный, надежный. И мой!
Он сам сказал, что я его женщина. Он любит меня. Никому и никогда не верила так, как ему. Он — моя жизнь. Господи, пусть мы всегда будем счастливы друг с другом, пожалуйста!
— Марин? Марина, ты слышишь меня? — он окликает меня, а я и правда так ушла в свои мысли, что все пропустила.
— Не очень.
— Я подумал, ты можешь летом работать у меня. — Как завороженная смотрю на его пальцы, быстро застегивающие пуговицы. — У нас постоянно кто-то проходит практику из вашего училища. Почему нет?