Нариманов
Шрифт:
Первое мая Баку дал ни с чем не сравнимую картину. Десятки тысяч рабочих и почти все население было на улицах. Наша Армия вызывала ликование. Вечером состоялось грандиозное собрание… Колоссальное впечатление произвело награждение орденами Красного Знамени Азербайджанского Комиссара по военно-морским делам Ильдрима и турецкого коммуниста, занявшего с группой аскеров вокзал и тем самым не давшего возможности правительству мусаватистов бежать; а также вручение бакинским рабочим Знамени от XI армии… Каждое слово от имени Советской России вызывало бурю восторга…
2. V.18 часов. Орджоникидзе, Киров».
Пятого числа
«Совнарком приветствует освобождение трудовых масс независимой Азербайджанской республики и выражает твердую уверенность, что под руководством своего Советского правительства независимая республика Азербайджана совместно с РСФСР отстоит свою свободу и независимость от заклятого врага угнетенных народов Востока — от империализма.
Да здравствует независимая Советская республика Азербайджана!..
Да здравствует союз рабочих и крестьян Азербайджана и России!» [82]
Экстренный выпуск однодневной газеты «Красный Азербайджан». Портреты Ленина и Нариманова. Текст полученного приветствия. Решение Ревкома: «9 мая с. г., по случаю признания Советом Народных Комиссаров РСФСР независимости Азербайджанской ССР, занятия во всех учреждениях не производятся».
Баку, как он видится участнику событий, командиру балаханской рабочей дружины Мусеибу Дадашеву: «Воздух, пропитанный густым чадом Черного города, все же дышит весной. Ярко светит солнце. Настежь распахнуты окна домов. В окнах — флаги и веселые счастливые лица. Детвора — на улицах. Босоногие, исхудалые малыши важно носят на груди алые банты. Русский матрос подкидывает высоко на руках черноглазого малышку и целует его в смуглую щеку. Древний старик несет на плечах хурджины [83] , из которых выбиваются первые весенние цветы. Время от времени он останавливается, запускает руку в свои ветхие хурджины — отдает встречным охапки цветов».
82
В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, с. 119.
83
Хурджин — ковровый мешок домашней работы.
Цветов и зелени особенно много на Садовой улице [84] — там свой бакинский Смольный. Многолюдный, бессонный, Ревком и квартира Нариманова, соединенные между собой коротким коридором. Вход на обе половины одинаково беспрепятственный. Посетители сами следят, чтобы никто сверх приличия времени у председателя Ревкома не отнимал. Дела, вопросы, просьбы, просто человеческая потребность взглянуть, как он выглядит, — помнится, тогда, в восемнадцатом, его увезли на носилках…
84
Садовая — улица Чкалова. В доме, где помещался Ревком и жил Нариманов, теперь музей искусства.
Ревком, временный Революционный комитет, высшая власть до выборов, до съезда Советов — это надо людям еще объяснять, растолковывать, разбивать в иных случаях ледок. А кто такой доктор Нариман, или Нариман-муэллим, объяснять не надо. Людям, привыкшим многие годы возлагать надежды на него, верить в него. Теперь он ответственный за то, что будет сделано, за то, что будет
Азербайджан ждет. Прислушивается Восток.
За дело, Ревком!
Первый декрет — о земле. Земле — основе жизни трех четвертей населения республики. «Все земли ханов, беков, помещиков, а также все монастырские, церковные вакуфные и мечетские земли со всем их живым и мертвым инвентарем немедленно передаются без всякого выкупа (явного или скрытого) трудовому народу».
С декретом одновременно Воззвание: «Товарищи и братья, азербайджанские крестьяне — азербайджанцы, русские, армяне, грузины и все, добывающие в поте лица свой незапятнанный честный хлеб. Пробил уже час, когда вы стали полными господами своего труда, полными хозяевами своей земли, которую вы любите, которой клянетесь, которая дает вам счастье и горе, смех и слезы».
Тогда же, в мае, приняты декреты:
— Отмена сословных и религиозных привилегий и каких-либо ограничений по национальному признаку.
— Полное равноправие женщин. Открытие Центрального женского клуба для мусульманок в Баку.
— Свобода слова, печати и совести.
— Национализация (вторичная, в первый раз это успела сделать Коммуна) нефтяной промышленности. Более двухсот пятидесяти промыслов и заводов. Нефть, все, что связано с ней, само собой, предмет особой заботы. Еще до отъезда Нариманова из Москвы, сразу после встречи с ним, Ленин в поздний час ночи вызывает к себе инженера Александра Серебровского. Хорошо ему знакомого по меньшей мере пятнадцать лет. В Петербурге Серебровский — слесарь, в Баку — монтер, на КВЖД — путевой обходчик, в Одессе, в Иваново-Вознесенске — рабочий механических мастерских. Разные фамилии, паспорта, служебные обязанности. Единственно неизменное — большевик. Партийный организатор.
В 1908 году побег с каторги за границу. Разговор с Владимиром Ильичем:
— Сколько вам лет, Александр? Двадцать пять? Поступайте учиться…
Александр Павлович кончает высшее техническое училище в Бельгии. С дипломом инженера-механика возвращается в Россию. Снова нелегальная революционная работа в Москве, в действующей армии. В октябре Серебровский в Петрограде. Член коллегии Народного комиссариата торговли и промышленности. С января восемнадцатого — красногвардейские отряды, Красная Армия. Руководство Центральным правлением артиллерийских заводов.
По всяким причинам приходилось бывать у председателя Совнаркома. Потому и на этот раз ночной вызов в Кремль не удивил.
Ленин пожал руку. Пододвинул кресло. Будто продолжая какой-то давний разговор, осведомился:
— Как вы относитесь к нефти?
Ответ задержался. Владимир Ильич ждать не стал. Очень просто произнес:
— Вы намечены председателем Азербайджанского нефтяного комитета. На сборы сегодняшняя ночь. — И повел обычный деловой разговор. С чего Серебровскому начинать, какими правами он облечен, какую помощь он получит от Азербайджанского ревкома, Каспийской военной флотилии, Реввоенсовета 11-й армии. Конечно, после того, как Баку освободится.
Александр Павлович спохватился: действительно, в Баку еще англичане и мусаватисты, а Владимир Ильич толкует о возрождении нефтяной промышленности, её будущем… Ленин улавливает недоуменный взгляд Серебровского. Улыбается.
— Думаю, что вы попадете вовремя!..
В Баку Серебровский добирается за два дня, или, лучше, за сорок восемь часов до подписания Наримановым декрета о национализации.
Так о следующих декретах.
— В собственность народа передаются леса, воды и недра земли.